Никто не знал, что именно защищало стену. Но никто и не хотел выяснять. Какая разница, в чём причина? Результат был всегда одним и тем же: кровавым месивом из плоти и костей, размазанным по обочине и десятки раз раскатанным незадачливыми водителями, которым просто лень было убирать останки очередного неудачника. Никто не хотел закончить так, даже самые отпетые декаденты, божившиеся и клявшиеся, что они вот-вот наберутся храбрости и покончат жизнь самоубийством.
Не туша сигарету, Джек бросил её вниз и проследил, как огонёк удаляется и затухает, пшикнув об асфальт. Впервые ему захотелось сигануть вслед. Почувствовать, как затрещат кости, с огромной скоростью встретившись с тротуаром. Как сомнётся и разорвётся кожа. С каким звуком выплеснутся и разлетятся по округе внутренности.
Ему хотелось прыгнуть. И ещё больше хотелось скинуть кого-нибудь другого вниз.
— Да кем она себя возомнила? — прошипел он, чувствуя прилив злобы и сжимая кулаки.
Он любил Анни больше жизни, но она не понимала — и не могла понять, чего от него требует. И всё же, он дал слово. А значит, ему придётся идти до конца.
Вздохнув, Джек провёл ещё некоторое время, созерцая за движениями жизни на окраинах: за бандитами, дилерами и проститутками, а также за честными гражданами, что пытались выжить среди всего этого.
Пусть стена, отделявшая Центр, мало кого пускала внутрь, выходов наружу более чем хватало. Хотя в последние годы правила ужесточились. Раньше армия с полицией плохо следили за оттоком людей из Синдиката. Сбежать из Приюта, а потом перебраться на окраины почти не составляло труда. Это было настолько оскорбительно просто, что многие покидали Синдикат без оглядки, веря, что хуже, чем в Приютах, быть уже не может. Конечно, они ошибались. Кто-то не выдерживал бешеного ритма жизни и пытался вернуться обратно. Вот только путь назад был им заказан. Некоторые от отчаяния даже кончали с собой, считая, что они потеряли всяческие шансы на достойную жизнь и теперь до конца своих дней будут вынуждены влачить жалкое, нищенское существование.
Джек не понимал их. Жизнь на окраинах трудно было назвать простой, и всё же, она легко перебивала любое существование внутри границ Синдиката, где прихвостни короля следят за каждым твоим шагом.
Видимо, в какой-то момент Карлу надоело, что люди продолжают бежать, наплевав на все трудности, что ждали их за стеной. Солдаты стали строже следить за Приютами и школами, полицейские так вообще могли пристрелить беглецов на месте. Армия поставила охрану вокруг технических туннелей, которые могли быть использованы для побега. И всё же, люди продолжали всеми правдами и неправдами изыскивать пути, чтобы покинуть Синдикат.
В конце концов, и этот ручеек сошёл на нет. Но тут неожиданно возникла новая проблема: в Центре стало слишком мало свободного места. Несмотря на то, что здания строились друг на друге, всё сильнее и сильнее вырастая вверх, мало кто хотел искать пространство для строительства очередного Приюта. В итоге королю пришлось принять трудное решение и начать размещать Приюты, совмещённые со школами, на окраинах.
Без стены и кучи охранников, которые могли бы помешать, люди начали бежать с удвоенной силой. И всё же, хватало тех, кто категорически отказывался вырвать из цепких лап Синдиката свою свободу. Они настаивали на том, что им нужно продолжать работать, чтобы приобрести действующее гражданство и занять своё место в обществе. Король с поощрением отнёсся к душевным порывам своих подданных и провозгласил, что любой из Приютов окраин, кто заслужит действующее гражданство, обязательно дальше будет проживать в Центре. Зато выходцы из Приютов Центра должны будут упорной работой и уважением заслужить себе лакомое местечко внутри стен — иначе же с получением гражданства их ждёт жизнь на окраинах.
Это инициатива произвела эффект разорвавшейся бомбы. По слухам, доходившим до Джека, в некоторых заведениях с не очень ответственными директорами даже происходили локальные гражданские войны за право остаться в Центре. Решение короля, в каком-то смысле, было элегантным. Он решил конфликт руками людей, которые его же и развязали. Он не стал препятствовать дальнейшим попыткам побега и строго-настрого запретил полиции убивать беглецов. Карл просто намекнул, что жить в Центре — шанс, который не даётся каждый день. И упустить его может быть очень большой ошибкой.
Все банды старались как можно дальше обходить районы, принадлежащие Синдикату. Вокруг Приютов всегда находился приличный военный контингент. И всё же, армейцы относились к гангстерам достаточно лояльно. Им просто нечего было делить. У солдат за душой было ещё меньше, чем у шпаны с улиц.
Зато копы бандам спуску не давали. Только подумав о полицейских, Джек ощутил приступ ненависти. Вот на ком не помешало бы сейчас выместить злобу.
Башня Правосудия уже многие годы пыталась утвердиться, как единоличная правительница окраин. Полицейские патрули, зачастую, были вооружены настолько лучше солдат, что апологеты Синдиката на фоне копов казались детьми, играющими в войнушку. Блюстители закона не гнушались периодически выпускать погулять свои отряды спецназа в экзоскелетах. Сколько Джек ни беседовал с жителями окраин, все как один твердили — когда эти железные махины были рядом, никто себя не чувствовал в безопасности. Люди привыкли договариваться с бандами. В каком-то смысле, многие из-за этого и предпочитали жить на окраинах: они знали, что на гангстеров можно положиться, когда дело касается наживы. Банды говорили всего на двух языках: уважения и бизнеса. Учитель любил повторять, что организованная преступность всегда возникала там, где власти не смогли оправдать доверия народа.
Исключения были редки и чаще подтверждали правило. Например, до появления Алой Розы, большая часть территорий принадлежала картелю Синей Лагуны. Его глава славился крутым нравом и склонностью наводить на людей страх. Ему нравилось, что его все боялись. К людям, отказывавшимся от сотрудничества, он отправлял бойцов, что безжалостно расправлялись со всеми, кого находили. Вот только Синяя Лагуна потеряла могущество так же быстро, как его и приобрела — Башне очень сильно не понравилось, как гангстеры повели себя с последней из жертв, имевшей протекцию полицейских. И совсем скоро копы устроили рейд на крупнейшее казино картеля. Не сказать, что они достигли больших успехов: главу упустили, как и большинство лейтенантов, что быстро разбежались, почуяв, куда дует ветер. Да и при штурме погибла пара дюжин гражданских, которыми прикрывались бандиты. И всё же, рейд послал очень важное сообщение, на которое тут же откликнулись все гангстеры окраин. Следующие несколько суток во всех районах велась активная охота за бойцами Синей Лагуны. Даже подростковые банды подключились к веселью.
Через неделю от руководства картеля не осталось и следа. Лейтенантов переловили и перебили, главу прикончила одна из его любовниц. Хуже всего досталось бойцам, которых отправляли на карательные операции. Над ними измывались до тех пор, пока они сами не начинали молить о смерти. Синей Лагуне пришёл конец.
Они лишились силы, когда люди поняли — силу картелю давали они сами. Как только вера в их неприкосновенность пошатнулась, все увидели в Синей Лагуне обыкновенное сборище садистов и беспредельщиков.
Алая Роза, возникшая не так давно, вела свои дела учтиво и осторожно. Даже нападая на вражеские банды, картель предварительно уведомлял их о грядущей войне и просил убрать из зон будущих сражений гражданских. Казалось бы, глупые сантименты, однако люди очень быстро полюбили гангстеров, для которых честь была намного важнее выгоды. Что бы кто ни говорил, а рыцарство всё ещё оставалось в цене.