- Тебе нужен я, верно? - тихо просипел Узумаки, загораживая собой обессиленную Цунаде. Не отдавая отчет себе в том, что этот противник попросту может быть не по зубам, - Ну давай же, тварь, поговорим! - выкрикнул он, нападая первым.
Ветер, заунывно взвыл муторное :"Я желаю убить тебя, нет... я убью тебя!" - стирая из памяти подробности боя. Переиначивая все в безмолвное шуршание страниц. Словно летишь в бесконечном пространстве, а вокруг картинки из прошлого. Когда это все было? Недавно, но сколько всего случилось... Так просто закрыть старый дневник и смеясь, уверить внуков что все это выдуманная история больше лишенная смысла чем правды. Но это будет позже, сейчас тело пробирает нервная дрожь, не приносящая ни спокойствия, ни понимания... Рассекает тишину ненавистный голос:
- Я предлагаю тебе игру, последний ученик Джирайи, я предлагаю доказать мне, что ты способен воплотить идеи нашего учителя, - шепчет Пейн. Издевка этого Акацки не то что бы злит, она приводит в негодование.
Все вокруг смазалось, крася пыль в багряные разводы. Очертания селения стираются из памяти, превращаясь в ошметки воспоминаний. Забирая с собой все упрямство, все желание не сдаваться и не отступать, идти и, стиснув зубы, стоять до конца.
Чертов, проклятый сон, в который раз, напоминал как далеко и как близко Наруто был к цели. Смазывал свой сюжет бесполезными, волнующими фразами. И вот уже в пространстве шепчет голос Намикадзе, словно этот человек сидит где-то рядом и приговаривает, листая трактат о шелесте листвы.
"Я не знаю, кто убил твою мать..." - словно насмешка, раздается его голос, приглушенный шуршанием бумаги: "У тебя есть шанс распутать эту загадку самостоятельно, сын..."
Образ так быстро тает и не возможно догнать, не возможно ухватить. Но стоит раз закрыть глаза как перед тобой опять Пейн ...
- Игра?... - Наруто запрокинул голову вверх, усмехаясь предложению этого человека, - Думаешь, я хочу тебе что-то доказывать? Думаешь, мне интересно бегать за тобой, объясняя, почему ты не прав?
Горечь? Отрава вместо крови, жгучая. Не неприятная, всего лишь едкая, словно щелочь. Колючая словно игла... и при этом мягкая словно пуховое одеяло. Незаметная.
"Истинно Его сын" - посмеивалось солнце, на манер Шинигами. Жестоко, по-людски, мешая все воспоминания ржавой ложкой в одном тесном прогнившем сосуде...
Лицо Пейна осталось непроницаемым. Все былое смазывается до черноты, оставляя их вдвоем единственными в этом мире. Нет уже ни сенсея, вглядывающегося в небо мертвым взглядом, ни стонущей в агонии Конохи... И пыль не стоит столбом. Словно и не было всего этого. Печально, до невозможности.
- Я хочу сломать тебя Узумаки,- говорит этот Акацки, стоя на расстоянии вытянутой руки, всматриваясь риненнганом в глаза, - Я дам тебе понять, что ты не в силах защитить ни своей горячо любимой Конохи, ни друзей, ни даже себя, - его тихий нелюдимый голос, заталкивает сознание в глубины ада. Его взгляд направлен прямо в душу, словно Пейн хочет дать понять, что это будет самый сильный, самый жестокий удар.
"Ну а кто бы собственно сомневался? Спрашивается, надо ли нам напоминать, что мы слишком слабы перед лицом бессмертных духов?" - усмехается старая библиотекарь, так не в тему появляясь в этом сне. " Жизнь, она ведь тонкая нить, легко поддающаяся самым обычным ножницам. И не играет роли тот факт, что сознание твое рвет от избытка эмоций и информации. Ты себя не изменишь", - усмехается она, появляясь из ниоткуда и поворачиваясь к нему лицом: - "Кстати, те конфеты действительно были очень вкусными. Хороший ход Наруто. Но не боишься ли ты своих ходов? Стоит ли защищать Короля?"
"Да, действительно, стоит ли?" - смеется Шикамару, закрывая дневник Намикадзе и подводя последнюю черту.
Издали льется тихая музыка, словно пытается скрасить наваждение. Там, где она звучит наверно до жути спокойно и невероятно хорошо.
Рядом только холод. Ослепнуть бы, что бы не видеть его. Оглохнуть - чтоб не слышать. Сгореть - чтоб не чувствовать.
- Ты будешь уничтожен и убит изнутри, Наруто Узумаки. Ты сам будешь желать отдать Кьюби мне, - голос Пейна продирается, сквозь сумбур воспоминаний, вытаскивая наружу самые сокровенные страхи.
Юноша скривился, отступая на шаг, сжимая кулаки и тихо закипая от злости, в попытке придушить зарождающийся страх. Стараясь прийти в сознание:
- Интересно, как ты приведешь меня к этому, - тихо, недоверчиво с легким налетом вызова прошептал он. Силясь открыть веки, пытаясь увидеть перед собой не иллюзию. Пейн снисходительно улыбнулся, понимая его настроение:
- Неужели не догадываешься? - вкрадчиво спросил он, становясь почти не осязаемым, - Я просто дождусь того часа, когда в твоем мире появится человек, готовый пожертвовать собой ради тебя... - исчезая, прошептал он...
- Я уничтожу того единственного, кто будет любить тебя больше жизни. Я сломлю его душу, и заставлю тебя убить его, - издеваясь, шептало пространство.
- А потому... Наслаждайся иллюзией, - перекраивая темень в белый цвет, переливая алую кровь в свет, объявил смеясь Шинигами.
...
"
* * *
Резко дернувшись, Наруто широко открыл глаза и настороженно взглянул на лицо, нависшее над ним. Ханаби немного смутилась и выпрямилась. Было темно. Она сидела на коленях, рядом с его спальным мешком. Слабый искусственный свет, льющийся из приоткрытой двери, рисовал причудливые глубокие тени на ее лице, яркими бликами отражался в волосах. Узумаки приподнялся на локтях и слабо улыбнулся.
- Привет, - тихо прошептал он, стараясь не разбудить спавших друзей, - Что-то случилось?
Хьюга потупила взгляд и слабо улыбнулась:
- Ты метался во сне, мне показалось, если я...
- Забудь, - оборвал ее Узумаки, вылезая из спального мешка и смутно припоминая вчерашнюю ночную эвакуацию. Сейчас они находились в подземном убежище, недалеко от Конохи. Цунаде велела освободить селение. Именно так она выразилась, после того как полуразрушенный штаб АНБУ потушили. Наруто потер кулаком глаза. Беглым взглядом окинув помещение и отметив сопящих Чеджи и Ли, опять вопросительно взглянул на младшую сестру Хинаты.
- А где остальные?
Ханаби смутилась под его цепким взглядом:
- Такахаши с Неджи ушли в восточное крыло убежища за едой. Абурама пошел к Цунаде, ну и...
- А Хината? - перебил он ее, взглянув прямо в глаза.
- В северном крыле, помогает Яманако с больными, - тихо ответила она, отводя взгляд и поджимая губы. Наруто нахмурился, видя, как она заламывает пальцы на руках.
- Перестань нервничать, -- проворчал он, садясь, - Иди и помоги сестре. Давай-давай, - бодро предложил он, легонько коснувшись пальцами ее плеча. Девушка вздрогнула.
- Хорошо, Наруто-кун, - выпалила она, резко сорвавшись с места и выбежав в коридор. Дверь с грохотом захлопнулась за ней, погрузив небольшую комнатку в непроглядную темноту. Узумаки недоумевающее нахмурился. Сбоку послышался сонный смех.
- Еще одна Хьюга на счету Узумаки, - протянул Чеджи, включая ручной фонарик. Яркий луч скользнул дверям, потом осветил упитанное лицо Акемичи, забавно окрашивая его тенями.
- Спорим, она будет моя? - выдохнул явно не только что проснувшийся Ли. Наруто, не веря собственным ушам, обескуражено взглянул на друзей.
- А что, девчонка милашка, - усмехнулся Шикамару, заглянув в комнату. Чей-то тапок опустился ему на голову. Ойкнув, юноша влетел внутрь, следом зашла Ино.