Он снова столкнулся с байкером через неделю после их первой встречи, недалеко от центра. Вечер шел злой и голодный — день не удался. Солнце стояло уже совсем низко, касаясь горизонта, а в животе у него было пусто. Когда он свернул к площади, его неожиданно окликнули. Он поднял голову и увидел Чепера. Тот был не один, при нем находилась красивая девушка, такая же смуглая и затянутая в кожи, как и он. Была суббота. Мимо текла праздная толпа, а они сидели на своем байке — независимые и красивые, как молодые боги. В тот день Чепер предложил работать у него курьером, разносить кокаин по заказу. Это было солидное предложение, которое значило, что теперь у него будет твердый кусок хлеба, свой угол, с горячей водой и чистым бельем, и возможность устроиться в школу фехтования — хрустальная мечта Вечера.
Он с жаром принялся за работу на другой же день. Поначалу он стеснялся, робел и был вежлив, но, постепенно узнавая, что кроется за претенциозными дверями квартир и фасадами богатых домов, начинал испытывать к их обитателям брезгливость. У них были дорогие машины и бабы, видимо, они умели делать деньги, но вместе с тем это были зависимые люди, некоторые из них за кокаин маму родную продали бы.
Вечер подошел к двери башни и нажал на кнопку звонка. Через минуту железная дверь открылась, и в проеме показалась распухшая физиономия Механика с начисто заплывшим левым глазом.
— О, Вечер! — произнес он, с трудом ворочая челюстью. — А мы уже думали, тебя прибили или в милицию забрали.
— Все в порядке. Погнался за одним, — произнес Вечер, окидывая взглядом нижнее помещение. Байк Чепера стоял на месте. «Значит, с ним все в порядке», — подумал он и стал подниматься по железной лестнице на второй этаж. Две трети банды сидели здесь. Остальные, видимо, надолго выбыли из строя. Победа далась нелегко, зато теперь речники затихнут надолго.
— Молодец! — сказал Чепер, увидев его. — Узбек говорит, что ты троих положил.
— Не считал, — небрежно обронил Вечер, и присутствующие заулыбались.
Но Вечер не обращал на это никакого внимания. Это были улыбки своих. Внутри у него все ликовало. Ведь теперь он наверняка станет полноправным членом братства. Не торговцем, не курьером, имеющим дело с кокаином и марихуаной, а бойцом, который контролирует торговлю и обеспечивает ее безопасность и бесперебойность. Кроме того, сегодня до него вдруг по-настоящему дошло, что, несмотря на свой возраст, он может уложить серьезного противника, превосходящего его по силе. В спортзале, где он обучался фехтованию, ему не было равных, но там в основном тренировались его ровесники или те, кто был на год старше. Сегодня Вечер узнал свою настоящую силу, и от этого у него слегка кружилась голова.
Чепер поднялся из своего кресла. Обведя взглядом всех присутствующих, он произнес:
— Сегодня мы показали, кто есть кто. Но это не все. Мы деловые люди и делаем дело, которое позволяет нам оставаться свободными. Поэтому мы должны закончить начатое и добить речников, пока они не пришли в себя. Делать это придется без лишнего шума. Хватит сегодняшней потасовки. Но город должен принадлежать нам. За две недели в нем не должно остаться ни одного речника. Мы станем монополистами. Но пока никакой торговли. Все на зачистку. Через час выступаем. Начнем с мест, где они собираются. Вы их знаете. А это, — Чепер положил на стол лист бумаги, — адреса половины из них, но квартирами займемся позже. Только опять же без лишнего шума, не впутывая мирных граждан. Иначе вмешается милиция. Братва, город жаждет! Ему нужны белые грезы. Не заставим его долго ждать. Станем единственным источником, который утолит его жажду. Запудрим носы этих сытых ублюдков порошком.
Чепер ненавидел буржуев не за то, что у них много денег, а за то, как они ими распоряжались. Он ненавидел их за чванство, за тупые развлечения, за парикмахерские для собачек, за то, что они покупали туалетную бумагу, которая подходила к цвету кафеля в туалете. «Кокаин — это средство от маразма сытых, — говорил он. — Мы вытравим их этим порошком, как тараканов».
— Подготовьте своих курьеров, теперь им придется работать больше, — продолжал Чепер. — Мы расширяемся!