Я села рядом с ней, кожей ощущая такую дружественную атмосферу. Все сидят такие сонные, в своих пижамах и с подушками в обнимку, будто передо мной не королевские особы, а самые настоящие родственники. Впервые за все свое пребывание на Муроне я ни разу не думала об этих людях в таком ключе. Они казались мне чем-то обычным, как одноклассники в школе, но только что я действительно поняла, что все они моя семья, пусть и очень дальняя.
— Это что еще за морда? — спросила Кейтлин, глядя на моего Спанч Боба.
— Это мультик такой, — ответила я.
— Никогда такого не видела.
— Я тебе покажу, — улыбнулась я и отвернулась к экрану телевизора.
Сначала нам рассказывали о наследии Мурона и кратко вводили в курс дела, сопровождая красивыми снимками природы, а вот после уже и последовали наши интервью. Первой причиной моих красных щек, стал запечатленный кадр, где я пробегаю между столов. Что пригибайся, что нет, но меня засняли в полный рост.
В комнате все заразились задорным смехом, даже Роберт слегка приподнял уголки губ.
Второй моей оплошностью стала игра с ручкой, пока Шанти описывала идеальное будущее Мурона. Я крутила ее в руках, но запуталась, и ручка улетела куда-то на пол. Я округлила глаза и прикусила нижнюю губу, смотря по сторонам и оценивая, видел ли это кто-нибудь еще. Очевидно, что тогда никто не заметил, а вот сейчас это увидел весь Мурон.
От внимания камер также не укрылись мои художества. Когда корреспондентка начала задавать мне вопросы, я не сразу среагировала, но после быстро скомкала листочек и посмотрела в камеру невинными глазами.
А вот смотреть запись нашего забега было еще унизительней, хотя комментарии ведущего действительно были смешными на мой счет. Первым пришел Роберт, кто бы сомневался. Я его поздравила, но он только взглянул на меня и ничего больше не сказал. Ничего, котик, если ты не хочешь принимать меня в свою семью, это не значит, что и я не хочу.
Вторым финишировал Питер, почти на ровне с Кейтлин. Их лошади столкнулись боками у линии, и девушка немного отлетела в сторону. Я засмеялась, стукнув Кейтлин плечом. Она сурово на меня посмотрела и отодвинулась. Дальше пришла Шанти. Сразу спрыгнув с лошади, она сняла перчатки и подняла голову к небу, говоря, как она устала. А вот мой забег сначала показывали скрытые камеры, а потом уже за моей лошадью бегал оператор, которого я не виде. Короче, оставшиеся пятнадцать минут комментировали мою «шикарную» езду, потом засняли падение и мое пошатывающееся возвращение во дворец. В комнате все смеялись только над кадрами, где присутствовала я. Ну ничего, мне самой было смешно и стыдно одновременно.
Ложилась спать я пусть с красными щеками, зато в хорошем настроении. Прочитав поздравления от мамы, которая уже смотрела запись эфира по Интернету, я наконец закрыла глаза и провалилась в долгий и глубокий сон.
Глава 8
Утро четверга… Ненавижу четверги. Особенно после падения с лошади. Мои мышцы не то, что болели. Такое чувство, что все мои конечности валяются где-то отдельно по всей кровати. Я поднялась с кровати, еле ступая на ноги. На голове будто коршун себе гнездо устроил, майка задралась на животе, а глаза опухли. Ну не красавица я по утрам, что ж поделать.
Под дверь мне просунули свежий выпуск местного молодежного журнала. На обложке была наша вчерашняя после интервью фотография. Саша и Шарлотта сидели в центре кушетки, окруженные Кейтлин и Шанти. Парни стояли позади, а я в этом дурацком белом платье пристроилась сбоку. Фото мне понравилось, оно выглядело поистине королевским. Если бы я стояла там в своих рваных кедах, то такого эффекта бы не получилось.
Сегодня выступать на камеру я не собиралась, поэтому смело надела свою черно-розовую куртку и кепку, двинусь по направлению к столовой, зажимая телефон в руке. В школе меня не было всего неделю, а вся почта заполнена письмами от моих одноклассников и парней из группы. А еще Сена требует объяснить ей, почему я так внезапно смылась с парковки. Но, конечно же, первым делом надо ответить мамочке, пусть и на совсем пустяковые сообщения.
За столом уже все собрались и ждали только меня.
— Доброе утро, — поздоровалась я, не отрываясь от клавиатуры. Дворецкий пододвинул мне стул, оставалось только не глядя плюхнуться на место.
— Микаэла, сними кепку. Головные уборы в помещении носить не принято, — начала Шарлотта свой день с утренней традиции — осуждения меня.