— Спасибо… — только лишь ответила я.
— Кстати, о вашем отце, — вернулся он к теме о Галене. — Я слышал, что семья Ромеро по женской линии передает украшение наследнице. Это правда?
— Да.
— И… ожерелье сейчас у вас?
— Оно у меня, но не во дворце. Я его оставила дома.
— В своем поместье? — упорно допытывался мистер Лингис, а его секретарь уже буквально на пятки мне наступал.
— Нет. Я жила совсем не на Муроне.
— Хм, ясно, — улыбнулся мне мужчина, а затем протяжно взглянул на своего секретаря.
Какие странные наши торговые друзья. Одно я знаю об отце точно — он не умел выбирать друзей.
— Прошу меня простить, Микки, я должен ненадолго отлучиться, — сказал мистер Лингис.
Я согласно кивнула ему, но мужчине этого было мало, он взял мою руку и вновь ее поцеловал, ободрав меня своими жесткими усами.
Как только он вместе со своим другом скрылся из виду, я нырнула в кусты и вытерла руку о листья. Сегодня мне понадобится много увлажняющего крема.
Пока я тщательно проводила листом по руке до зеленого цвета, сзади подкрались две девушки-репортерши с камерой.
— Принцесса, не могли бы вы с нами сфотографироваться? — спросили они с такими улыбками, будто две девчушки возле костюма Микки Мауса.
— Конечно, — ответила я, бросая скомканный лист за спину.
— Идемте сюда, — позвала одна из них, одетая по стилю француженки. — Здесь лучший свет.
Меня поставили справа от Кейтлин, одетую в темно-синее платье до колен, а одна из девушек встала между мной и Шанти. Пока нас фотографировала другая корреспондентка, Кейтлин шептала мне на ухо:
— Что от тебя хотел тот тип?
— Понятия не имею. Все об отце болтал.
— Девушки, улыбаемся, — приказала нам девушка с камерой.
Как же тут будешь улыбаться, когда о таком вспомнишь?
Пришлось сделать несколько фотографий с довольным лицом, нас явно снимала не одна камера, со всех сторон слышались щелчки других журналистов.
— Спасибо, — поднялась девушка с колен и просмотрела получившиеся кадры. К ней подбежала ее подруга.
— Все здорово. Только, без обид, но музыка у вас скучная. — И правда, вдалеке у сцены играл какой-то скрипач, будто на похоронах. — Лучше бы певца наняли.
— Хватит ворчать, — упрекала ее подруга. — Еще скажи, чтобы «Мэск» твои сюда приехали.
— А что? У них вполне хватит денег, чтобы оплатить их выступление.
Должно быть, девушки думали, что мы уже разошлись по своим делам, но я приросла в землю, как только услышала название любимой группы.
— Микаэла умеет петь, — сказала Кейтлин, делая шаг в мою сторону.
— Что? Нет… — прошептала ей я настойчиво.
— Правда? — двум репортершам стало интересно, а вокруг нас уже собралась толпа из журналистов, услышавшая новый материал для сплетен.
— И она тоже без ума от «Мэск», — подбавила масла в огонь моя кузина.
— А вы нам споете? — спросил уже кто-то из толпы.
Повсюду были вспышки камер и микрофоны тянулись ко мне. Я еле могла переварить информацию и изображение, а Кейтлин стояла себе спокойно, сложив ручки перед собой.
— Конечно. — А что еще я могла ответить, когда тут оказывают такое давление.
Кейтлин сама взяла меня под руку и повела к сцене, где скрипачу уже довольно поднадоело развлекать миллионеров.
— Зачем ты это сказала?! — я гневно сжала ладонь Кейтлин.
— Эй, ты мне еще спасибо скажешь. Хоть как-то украсим этот скучный вечер.
— Вот сама и украшай, меня зачем впутывать?
— Если начну петь я со своими девочками, то тогда здесь все погрузятся в сон.
Ответить я не успела, мы уже подошли к сцене. Скрипач остановился и выпучил глаза, не понимая откуда взялось такое внимание к его персоне. Но звездный момент растворился, когда его выгнали со сцены и затолкали меня туда.
— Как будете подыгрывать? — спросил кто-то из толпы.
Я растеряно огляделась и заправила прядь волос за ухо. У стены были музыкальные инструменты, и среди них пристроилась гитара. Я взяла ее и села на край сцены, журналисты защелкали фотоаппаратами еще эффективнее.
Играть на гитаре я не умела, делала это только в походах, но одной выученной композиции должно хватить, я же не буду тут концерт устраивать. Надеюсь, мой голос вытеснит на второй план ужасную игру на струнах.