— Бегите, миледи!
Эмма сильно ударила Энжи пятками в бока, и кобыла помчалась вперед, прочь от водоворота из лошадей и людей.
Впереди уходила вверх тропинка, по которой уехала Уаймарк с остальными, но Эмма проскакала мимо. Она не хотела привести погоню к старому монаху и своим дамам. Вместо этого она ринулась вперед по дороге, на всем скаку следуя за ее поворотом. Дорога шла вверх, и она продолжала пришпоривать лошадь, уверенная в том, что ей удастся оторваться от любых преследователей. Въехав на вершину холма, Эмма увидела, что с обратной его стороны к ней быстро приближаются трое всадников, и у нее отлегло от сердца.
Несомненно, они ее защитят. Она остановила Энжи, собираясь обратиться к ним за помощью, когда передний всадник вдруг показался ей знакомым, и у нее сперло дыхание.
Она знала его, и теперь ей стало ясно, что скачущие к ней наездники помощи ей не окажут.
Развернув свою кобылу, Эмма дико озиралась в поисках пути отступления. Но по обочинам дороги рос такой густой кустарник, что сквозь него могли бы прошмыгнуть лишь заяц или белка. Единственной ее возможностью оставался просвет в изгороди и узкая тропка, по которой Уаймарк и Маргот уехали на противоположный склон холма. Но как только Энжи подчинилась ее безмолвному приказу, рванувшись назад по дороге, из-за поворота показались двое всадников. Один из них был в темно-зеленом плаще, и Эмма поняла, что пропала.
Она снова натянула вожжи и, наклонившись вперед, похлопала взмыленное дрожащее животное по крупу, шепча ей ободряющие слова. Затем она медленно развернулась лицом к трем наездникам, преградившим ей путь к отступлению. Ее взгляд уперся в пронзительные черные глаза Свена Вилобородого.
Глава 24
Август 1003 г. Эксетер, графство Девоншир
Эльгива, нервничая, расхаживала взад-вперед по спальне королевы, от окна к кровати и обратно. Ей не терпелось уйти отсюда, покинуть Эксетер, как обещал Вульф, но ее братец, черт бы его побрал, все никак не появлялся, чтобы забрать ее. Назначенный для этого час давно уже миновал.
— Где этот дурак? — вопрошала она Грою, которая, не поднимая глаз, продолжала подшивать кромку длинного отреза красной шелковой ткани, свешивающейся с ее коленей кровавым шлейфом. — Наверняка забавляется с той своей потаскухой? Что мне делать, если вернется королева? Как я ей все это объясню?
Она махнула рукой в сторону кровати Эммы, где лежал небольшой ларец и три сумки с вещами, которые Гроя собрала им в дорогу.
— Он придет, — ответила Гроя таким раздражающе спокойным голосом, что Эльгиве захотелось ее придушить.
Эльгива беззвучно выругалась в адрес старухи, которая своей безмятежностью выводила ее из себя, и в адрес Вульфа, который заставлял ее так долго ждать. Ей хотелось завыть от безысходности, но в это же мгновение ее осенила внезапная мысль, от которой ей сделалось дурно. А вдруг что-то пошло не так? Что, если планы ее отца были раскрыты и ее брата схватили гвардейцы короля?
Дикий вопль снаружи, к которому тут же присоединились другие голоса, повторяя его снова и снова, заставили ее быстро подбежать к окну. Сердце ее замерло, поскольку она ожидала увидеть там своего брата, закованного в цепи. Но она увидела, как люди во дворе бросились к воротам крепости, натягивая на бегу шлемы, их кольчуги сияли под ярким солнцем. Протискиваясь сквозь толпы охваченных паникой горожан, стремящихся проникнуть в цитадель, гвардейцы столь же отчаянно пробирались в обратном направлении. Кое-кто из горожан был вооружен мечами. Женщины несли детей и узлы.
Во дворце кто-то так пронзительно завизжал, что у Эльгивы мурашки побежали по коже. К первому крику один за другим присоединялись другие, как будто гуси загоготали при виде хищника, и она прижала к ушам ладони, чтобы не слышать невыносимого шума. Гроя поднялась на ноги и теперь стояла рядом с ней у открытого оконного ставня, забыв о тихо упавшем на пол алом шелке.
Над вершиной отдаленного холма над сигнальным костром в голубом безветренном небе отвесно поднимался черный столб дыма. Отсюда Эльгиве не были видны городские стены и река, но в этом не было необходимости. У подобного переполоха могла быть только одна причина.
Датчане в конце концов пришли и атаковали Эксетер. Какие бы ни были планы у ее отца, теперь на них был поставлен крест.
Она подумала об Эмме, которая за пределами городских стен была сейчас в безопасности со своим нормандским управляющим. Хью увидит дым костров и уведет королеву в какое-нибудь надежное убежище, в то время как Эльгива, которая надеялась сбежать сегодня из этого отвратительного города, вполне могла погибнуть в его кроваво-красных стенах.
Поместье Этельмера, недалеко от Эксетера, графство Девоншир
Этельстан сидел за столом в замке тэна своего отца Этельмера. Он довольно неохотно ехал на это собрание вельмож из западных графств. Однако Этельмер твердо настоял на том, чтобы он встретился с этими людьми, утверждая, что наследнику престола и обширных королевских землевладений в графствах Девон и Сомерсет будет полезно укрепить связи с людьми, которые в будущем станут его вассалами.
— Король занят делами в Винчестере и Лондоне, — сказал Этельмер, — но он также король Эксетера и Тотнеса, Лидфорда и Дорчестера. Встреча со старшим этелингом только укрепит поддержку трона.
Таким образом, он приехал сюда два дня назад, в это прекрасное поместье, находящееся всего на расстоянии часа езды от его собственных обширных владений в Нортоне, и с каждым прошедшим часом ему становилось все более не по себе. Дело было не только в том, что он не хотел уезжать так далеко от Эксетера, в то время как опасность вторжения датских войск была по-прежнему очень велика, хотя и этого было вполне достаточно, чтобы потерять покой. Но он чувствовал также скрываемое недовольство среди собравшихся, и вместе с тем бурные проявления почтения приводили Этельстана в замешательство.
Заключительный пир, начавшийся в полдень, подошел к концу, и собравшиеся за столами сидели, подремывая после съеденного и выпитого. Посередине комнаты свое место занял менестрель и начал песню, которую каждый из присутствующих, по мнению Этельстана, слышал неоднократно. Это была древняя сага, которую редко исполняли от начала до конца за один раз. Сегодня менестрель начал с описания стареющего угрюмого короля, ведущего войну со смертельным врагом. Затем, явно не без умысла, певец замедлил свой речитатив и перескочил к строкам, рисующим храброго героя повествования. С ритмичной назидательностью он пел о людях, принуждающих молодого воина оказать помощь бессильному правителю. И когда менестрель пропел стихи о намерении Беовульфа взять на себя руководство боем с чудовищным супостатом, Этельстан ощутил на себе пристальный взгляд десятка пар глаз.
Ни слова не было сказано о неспособности его отца защитить страну от опустошительных набегов викингов или о разорительных податях, которые собравшиеся за столом Этельмера платили, чтобы откупиться от пиратов. Но при этом здесь, в этом замке, его окружали наиболее могущественные лорды юго-запада, и это место древней поэмы было прозрачным намеком на то, что он должен бросить вызов своему пожилому отцу.
«Их позиция ясна», — подумал Этельстан. И если он последует их призыву и станет оспаривать у своего отца право занять трон, поддержат ли эти же самые люди его вызов королю, который вцепится в корону изо всех сил, достойных мифического чудовища? Хватит ли у них мужества пойти за сыном, невзирая на клятвы, которые они принесли отцу?
Внимание Этельстана привлекло оживление в зале, и он увидел подручного Этельмера, бегом направившегося к помосту.
— Сигнальные костры зажжены, господа! — выкрикнул он еще до того, как добежал до стола. — Со стороны Эксетера!
Словно при пожаре, зал наполнился диким шумом, и все в нем пришло в беспорядочное движение: люди опрокидывали скамьи, звали своих слуг, орали, чтобы им подавали коней. Этельстан ринулся напролом сквозь толпу мечущихся людей. Во главе своего личного отряда он вбежал на конюшню и нашел там своих скакунов уже оседланными и взнузданными. Спустя считанные минуты они уже мчались в Нортон, где Этельстан намеревался забрать остальных своих подчиненных и отправиться на помощь защитникам Эксетера. И по пути он горячо молился, чтобы Хью успел отослать Эмму на север, подальше от греха.