— Что… кто он такой? — спросила Аэрин, держа меч кончиком кверху, отблески пламени сбегали как вода по всей длине клинка.
— Его зовут Гонтуран, — ответил Лют. — Я… э-э… нашел его очень давно в своих странствиях… на востоке. До того как поселился здесь. Хотя, думаю, это скорее он меня позвал. Ни с того ни с сего меня вдруг охватило непреодолимое желание срочно отправиться в путешествие на восток. А я никогда не любил странствовать.
— Позвал тебя? — Аэрин готова была поверить, что этот меч способен выкинуть еще и не такой фокус — скажем, прыгнуть выше луны, превратиться в колесницу, разговаривать пророческими загадками…
— Это долгая история, — попытался уклониться Лют.
Аэрин на миг прекратила рассматривать меч, чтобы метнуть на мага раздраженный взгляд.
— Когда-нибудь я тебе всю ее расскажу, — произнес Лют, но убедительности в его голосе недоставало.
— Я уезжаю в следующее новолуние, — негромко сказала Аэрин.
— Да, — отозвался Лют так тихо, что она не услышала его, а лишь догадалась о его согласии.
И Гонтуран, как шелк, скользнул в свои ножны. Повисло молчание, оба прятали глаза.
Наконец Аэрин весело сказала:
— Как же хорошо иметь меч. Свой-то я оставила в Городе, ибо он присягал королю и королевскому делу. Хотя, знай Арлбет про Агсдеда, ему пришлось бы признать, что Агсдед — королевское дело.
— Пришлось бы, — отозвался Лют. — Но он никогда бы не признал его твоим делом, даже если б знал историю с начала и до конца. Арлбет достойный человек, но… гм… традиционный. Ничего, зато с тобой отправляется Гонтуран, а Гонтуран лучше целого отряда дамарской конницы.
— И прокормить проще, — заметила Аэрин.
— Тебе надо на север, — сказал Лют. — На север и на восток. Думаю, дорогу ты найдешь.
Талат стоял неподвижно, пока Аэрин привязывала сзади к седлу последние свертки, но уши его трепетали в нетерпении. Приятно было пожить у вас, как бы говорили они, и мы с удовольствием когда-нибудь вернемся, но сейчас пора в путь.
Аэрин в последний раз подтянула подпругу и повернулась к Люту. Маг стоял у одной из колонн, окружавших двор перед домом. Аэрин старательно смотрела на открытый ворот его туники, лишь бы не видеть, как танцует в его волосах юное весеннее солнце. Но обнаружила, что следит за торопливо пульсирующей жилкой в ямке над ключицей, поэтому переместила внимание на левое плечо.
— До свидания, — сказала Аэрин. — Спасибо. Вот.
Пока она цеплялась взглядом за его плечо, он протянул руку и ухватил ее за подбородок. Слишком занятая стараниями ни о чем не думать, Аэрин не успела отпрянуть. Рука надавила вверх, ее шея неохотно отклонилась назад, но глаза отказывались подниматься выше такого близкого подбородка.
— Ау, — позвал Лют. — Это я, забыла? И пока ты не покинешь мою гору, не смей притворяться, будто меня не существует.
Она подняла глаза и встретилась с ним взглядом, синие глаза улыбались дымчато-зеленым.
Он уронил руку и легко сказал:
— Что ж, будь по-твоему. Меня не существует.
Она уже отвернулась, но на этих словах повернулась обратно, и руки его сомкнулись вокруг нее, и так они стояли, а солнце освещало две неподвижные человеческие фигуры и одного нетерпеливого жеребца.
Наконец Аэрин высвободилась, плюхнулась животом поперек седла и торопливо закинула назад ногу, попутно подтыкая носком сапога скатку. Талат всхрапнул.
— Возвращайся ко мне, — произнес у нее за спиной Лют.
— Вернусь, — ответила она Талатовым ушам, и в следующий миг конь уже торопливо трусил вниз по тропинке.
В последний раз мелькнул случайный синий отблеск от рукояти меча и пропал.
Казалось, весна идет по земле вместе с ними; куда бы они ни пришли, природа просыпалась, словно маленькие круглые Талатовы копыта высекали зелень прямо из земли. Будто последние белые волоски его зимней шерсти, падая на землю, творили вокруг волшебство. На ночь они останавливались под деревьями, окутанными дымкой едва проклюнувшейся листвы, а по утрам их встречали развернувшиеся и напоенные соком листья. Даже трава, на которой лежала Аэрин, за ночь становилась гуще. Талат, казалось, молодел с каждым днем, сверкая на солнце свежей белизной, и неутомимо трусил милю за милей. А за ними следовали птицы, листья раскрывались для них, а цветы источали свои ароматы. Аэрин не могла надивиться и не верила своим глазам. А потом снова верила. Но, судя по солнцу, они неуклонно двигались на север, а твердая сталь Гонтурана под рукой напоминала, почему они движутся туда.