Джулианна Волфалер заняла кресло напротив дверей — высокое, предназначенное правящему монарху, украшенное распростертыми драконьими крыльями. Последний раз Делвин видел дочь Эйрона несколько месяцев назад, на дворцовых приемах перед восстанием Кледвина — и та изменилась с тех пор не сильно, разве что тонкое худое лицо приняло еще более решительный вид. Джулианна была облачена в черное платье жесткой конструкции, с высоким белым кружевным воротом, покрытое серебристыми узорами и лишенное выреза. Ладони принцессы касались разложенных перед ней документов, на вид напоминавших донесения и отчеты. В глаза Делвину бросилось королевское серебряное кольцо, инкрустированное маленькой фигуркой дракона. Кледвин его не носил.
— Добрый вечер, лорд и леди Дирхейл, — проговорила Джулианна.
— Добрый вечер, ваше высочество, — откликнулась Астрид. Прежде они никогда не виделись — но, похоже, жена Делвина сразу поняла, с кем разговаривает.
— Добрый вечер, ваше высочество, — поспешил сказать Делвин.
По левую руку от принцессы сидел лорд Питер Феннел, ректор Тельгардского института психонетики — вот уже больше тысячи лет известного во всем цивилизованном мире, как Башня Волшебников. Мужчина лет сорока, сухопарый, жилистый, темноволосый с легкой ранней проседью, облаченный в жемчужный камзол, он скользнул по Делвину и Астрид быстрым внимательным взглядом. По правую руку от Джулианны — некромант Кельвин, он же Эдвин Фаннер, предавший, согласно рассказу Кледвина, Патрика и его отряд, одетый сейчас в черный кружевной камзол с золотой вышивкой, выглядящий очень расслабленно. Кроме этих троих и Делвина с Астрид, в зале больше не было ни единого человека.
— Мы прибыли во дворец только что, — сообщила Джулианна, — из Башни, так как услышали о гибели короля. Вы присутствовали при смерти Кледвина, и должны рассказать, что случилось.
— Охотно, ваше высочество, — Делвин учтиво поклонился.
— Правдивую версию, лорд Дирхейл, — прежде Делвин не помнил за дочерью Эйрона настолько жесткого тона, но сейчас она разговаривала так, будто видела в нем врага. Кледвин говорил, что принцесса начала в конечном счете видеть в нем союзника —и, похоже, не врал. — Магистр Элиас передал ваш рассказ, связавшись по коммуникатору, но ни у лорда Феннела, ни у меня нет оснований думать, что он целиком правдив. Советую на сей раз говорить честно, и уповаю на ваше благоразумие. Если окажетесь неискренни, у нас найдутся способы это исправить.
— Даже не обязательно прибегать к пыткам, — прошелестел лорд Феннел. — Найдутся способы вывернуть вашу память до последней мелочи, просеять, как песок через сито. Сломать любые барьеры вашего разума, если станете сопротивляться. Я силен в подобных практиках, и способен начать прямо сейчас, едва только выключим антимагическое поле. Могу войти в ваше тело и распоряжаться им словно своим. Не гарантирую, впрочем, что вы останетесь после в здравом рассудке. Будете скулить, плакать, пускать слюни и ходить под себя до конца жизни, если я увлекусь и разрушу связи в вашем мозгу.
— Я видел такую магию в Пенхолде. Вы учили ей короля Кледвина?
— Я. И охотно ей воспользуюсь, если потребуется.
Барьер, ограждавший Белый Дворец от магических потоков, продолжал действовать, но взгляд ректора Башни оказался настолько давящим, что Делвину показалось — тот уже прямо сейчас готовится проникнуть в его мысли. По спине пробежал озноб, желудок нервно сжался, выпитое вино подступило к горлу. Простое волнение, Делвин хорошо понимал это, и все же унять его толком не получалось.
Феннел не врет, для него действительно не составит проблемы изучить чужой разум, перебирая воспоминания, как сложенные в шкафу вещи. Кледвин, наученный им, смог влезть в голову одному из подельников Кельвина, находясь в сотнях миль, а до ректора Башни сейчас десять шагов. Отпираться и увиливать, наверно, бессмысленно — и все-таки правду говорить не хотелось. Не признаваться же, что твоя собственная жена убила монарха — меньше всего хотелось становиться виновником гибели и Астрид, и их еще не рожденного ребенка.