— Эй! — закричала девушка громким визгливым голосом, — вставайте сейчас же, дядечка! Хорошее дело, всякий пьянчуга вздумает спать в нашей гостинице! А ну-ка, живо просыпайтесь и выкатывайтесь отсюда!
Она принялась бесцеремонно расталкивать спящего. Хоть и не сразу, но её усилия увенчались успехом. Мужчина на кровати издал невнятное бормотание, перевалился на спину и с трудом разлепил осоловевшие глаза.
— Где я? — хрипло спросил он, дохнул в лицо Дарьке пивным перегаром.
— Хорошее дело! — обиженно воскликнула девушка, — совсем ум пропил! Да в гостинице ты, в гостинице «У лысого», тьфу, в «Приюте ветерана», — автоматически поправилась служанка. Вдова всячески боролась с нечестивым прозваньем своего заведения и нещадно штрафовала за оговорки. — У нас тут, между прочим, не притон какой-нибудь, где любой проходимец спать может. У нас клиенты солидные, порядочные, так что чем ты отсюда быстрее исчезнешь, тем будет лучше.
Кемар, а с ногами на кровати лежал именно он, сел, и, морщась, ощупал рукой голову. Под редеющими волосами пальцы наткнулись на затылке на огромную болезненную шишку. Кемар длинно выругался. Его память услужливо обрисовала все унизительные события сегодняшнего дня от появления мерзкого мальчишки до удара по голове, который он получил от папаши маленького ублюдка.
— Прекрати ругаться, — не выдержала Дарька, выслушав очередную порцию матершины, — не то позову хозяйку, и она сдаст тебя городской страже. Сначала дрыхнешь тут с ногами, не заплатив за номер, а теперь ещё и порядочную девушку оскорблять вздумал!
— Да кого ты вообще интересуешь, дура! — Кемар сердито посмотрел на служанку, — лучше заткнись и займись делом. У меня и без тебя голова раскалывается.
— Кто ты такой, чтобы мне приказывать! — задохнулась от возмущения Дарька.
Кемар не удостоил её ответом. Он тяжело поднялся и, проходя мимо ведра, хорошенько пнул его. Ведро полетело в сторону, окатив водой ноги ни в чём не повинной служанки.
— Мерзавец, — сквозь зубы процедила Дарька, опускаясь на колени, чтобы собрать тряпкой воду с полу, — мерзавец и паскудный грубиян. Чтоб тебе пусто было, сволочь жирная! Чтоб мозги твои вывернулись наизнанку!
Отжимая тряпку в ведро, служанка даже и предположить не могла, как скоро осуществится её опрометчивое пожелание.
Кемар прогрохотал по лестнице и очутился на улице. От яркого солнца слезились глаза, и голова, гудевшая от удара, разболелась ещё сильнее.
— Ничего, — утешал себя неудачливый собаковод, — моя месть будет просто ужасной.
Пыхтя и отшвыривая со своей дороги зазевавшихся прохожих, Кемар добрался до городского магистрата. Он проигнорировал вялые попытки дежурившего у входа стражника воспрепятствовать войти в высокую, обитую дорогой привозной древесиной дверь.
За дверью находился кабинет бургомистра, а сам бургомистр находился в данный момент за своим письменным столом и предавался невесёлым размышлениям. Перед ним лежали документы и расписки по строительству городского храма. Деньги, присланные из столицы три года назад, давно закончились, а за рыночной площадью возвышались лишь полтора этажа из серого камня. Вот бургомистр и ломал голову, каким образом он сможет объяснить сей прискорбный факт, если правящий принц-регент Аурон вздумает прислать проверяющего. Особенно затруднительно будет объяснить появление на загородной вилле бургомистра роскошной бани с бассейном, облицованным мрамором, и капитальный ремонт здания магистрата. Как бы не прикидывал бургомистр, никаких утешительных для себя перспектив усмотреть он не мог.
Дверь распахнулась, и в кабинет ввалился краснорожий посетитель.
— Хорошо, что ты оказался на месте, Савостий, — заявил Кемар и уселся на стул перед столом бургомистра.
— Во-первых, здравствуй, Кемар, — сухо сказал бургомистр, не отрывая взгляда от бумаг, содержание которых знал наизусть, — а во-вторых, твой визит несколько не вовремя. Я сильно занят. Не могло бы твоё дело повременить?
Савостий недолюбливал Кемара и порой тяготился знакомством с ним, хотя сам Кемар не упускал случая похвастать дружбой с бургомистром.