Осокорь в низко надвинутой шляпе шёл, часто переставляя ноги, как ходят люди, глубоко убеждённые в собственной незначительности. Он обошёл сенаторский дворец вокруг, чтобы познакомится с обстановкой. Его внимание привлекли многочисленные люди, одетые в цвета Северусов. Жёлто-коричневая форма то и дело мелькала среди зелени. Ворота охранялись с улицы, но двое охранников состояли в личной гвардии Второго консула. Осокорь с первого взгляда узнал Пламия Грозу свиней — здоровенного мужика, заслужившего своё прозвище завидной прожорливостью. Очевидцы божились, что однажды голодный Пламий на их глазах съел целиком небольшого кабанчика. И вот теперь Гроза свиней, как ни в чём не бывало, несёт караульную службу в коричнево-желтой форме сенаторской охраны. Скверно. Осокорь просеменил под самым носом гиганта, но тот не обратил на него внимания, продолжая неспешный разговор с напарником, наголо бритым парнем в мятом коричневом плаще.
— Что за пустая затея! — возмущался бритый, — торчим тут, словно прыщ на заднице, людям на потеху. Кого поджидаем, непонятно.
— Не твоего ума дело, — пробасил Гроза свиней и, украдкой оглянувшись, всыпал в рот горсть солёных орехов, — кого надо, того и поджидаем. Ты, парень, не забывай, у кого служишь. Тут не то, что такие слова, подобные мысли не поощряются. Неси службу, какую прикажут и не рассуждай.
Осокорь сделал вид, что любуется причудливо подстриженными деревьями.
— Это, оно, конечно, — согласился бритый, — только обидно за маскарад этот дурацкий. Стоим в чужой форме, прохожие на нас плевать хотели. То ли дело — цвета Второго консула. Не знаю, как тебе, Пламий, а я оченно люблю, когда передо мной чернь расступается. Хоть бы знать, ради чего мы нацепили эти коричневые тряпки.
— Это обусловлено необходимостью, — отчеканил его напарник, — и носить сию достойную форму ты будешь до тех пор, пока не получишь приказ снять её. Ты всё понял?
Тон Грозы свиней недвусмысленно указывал, что разговор окончен.
Осокорь обрадовался, сетования часового могли означать только одно: фавн у сенатора не появлялся.
Лерона тем временем потихоньку просыпалась. Торопились запоздалые служки в Храм всех богов. Священный гонг уже пробил два удара из трёх, возвещавших о начале утренней церемонии. Купцы Торгового квартала открывали лавки, натягивали тенты и расставляли в их тени столики и стулья уличных кофеен. Беломраморная статуя Барса Завоевателя, грозно возвышавшаяся в центре площади, сверкала от влаги, а специальные работники, в чьи обязанности вменялось каждое утро отмывать императора от следов многочисленных голубей, неторопливо шли с вёдрами и щётками в сторону городской Ратуши.
Осокорь, не спеша, побрёл к Торговому кварталу. В одной из уличных кофеен он выбрал местно возле раскидистого стручкового дерева и заказал завтрак. Не смотря на ранний час, в кофейне уже были посетители. Несколько щеголеватых молодых людей шумно острили, дымя трубками. Поодаль от них присел мужчина в некогда дорогом, но поношенном платье. Он заискивающе заглядывал в глаза и с готовностью смеялся над любой, даже не слишком удачной шуткой. Перед ним стояла маленькая чашечка самого дешёвого кофе безо всяких добавок. Осокорь знал, что в Леронских кофейнях с их богатым выбором деликатесов люди просиживали целыми днями. Немало состояний было потрачено на милые модные съедобные пустячки. Например, новомодный шоколад, доставляемый из-за моря, стоил соизмеримо с недельным заработком ремесленника. Поэтому обеспеченный мужчина в сером плаще, коротающий время в кофейне, никого не удивит.
Осокорь расслабленно потягивал кофе со специями, а сам тем временем, не спускал глаз в площади. В первый раз фавн объявился, когда часы на Ратуше отбили десять ударов. Только Истинное зрение позволило легату узнать его. Для всех остальных Дурында предстал праздно шатающимся богатым оболтусом, нарядившимся по последней рийской моде. Он съел на ходу воздушную булочку с кремом, поглазел на многочисленные товары, образцы которых купцы выставили прямо на улице, и равнодушно миновав ворота особняка Тита Северуса, пошёл прочь. Парень полюбовался деревьями сенаторского парка, потом неспешно завернул за угол и скрылся на боковой улице.