— Пускай Шершавый зад сколько угодно наслаждается своим именем, — Торки лихо пнул мухомор, — я же со своей стороны предпочитаю Тарквиния.
— Но Зяблик звучит совсем не плохо, — примирительно сказал принц.
— Вот и забирай Зяблика себе!
— И заберу, ничего зазорного в этом нет. Зяблик, так Зяблик. Если понадобится, я и Шершавым задом назовусь.
— Вот и отлично, — положил конец препирательствам Ясень, — пусть будет Зяблик. А я стану мэтром Айком, добропорядочным торговцем. Как моему сыну и ученику тебе полагается оружие.
На поясе Аэция, к немалой гордости мальчика, появился длинный кинжал. Они шли довольно быстро, принц стал втягиваться, не отставал, да и усталость уступила место той особенной лёгкости, которую можно приобрести только путём тренировок.
— Теперь самое время поговорить о расстановке политических сил в Рие, — сказал Ясень во время очередного привала. — На данный момент их две. Старое патрицианство опять подняло голову. Когда твой отец пришёл к власти, он лишил их всех привилегий, и их влияние при дворе стало уходить. Но не думаю, что старая лирийская знать не попытается вернуть былое величие. Сейчас регентствует твой сводный брат Аурон, что вполне их устраивает.
— Ага, фруктец ещё тот, — не удержался от комментария Торки, — коли послушать, что судачат о принце-регенте в городе, уши невинного создания, навроде тебя, не то, что заалеют, а вспыхнут ярким пламенем, обуглятся и отвалятся напрочь.
— Он и правда так плох? — Аэций с сомнением покосился на фавна.
— Аурон — человек слабый и развращённый, — подтвердил эльф, — но он целиком и полностью находится под влиянием своего родного дяди — Первого консула Флорестана Озёрного.
— Пока то, что говорит родной дядя не идёт вразрез с мнением очередного загорелого красавца, которого их высочество подцепит в мужском борделе. А что? — посмотрев на смущённого Аэция, продолжил Торки, — пускай будущий император знает, что его незаконно венценосный родственник предпочитает парней. И такой урод правит нашей страной!
Несмотря на то, что на языке Аэция вертелось множество вопросов, но он решил проявить сдержанность и серьёзность, соответствующую наследнику великого завоевателя, поэтому спросил о политике:
— Значит, консул Флорестан надеется возвратить прежние порядки? Что он за человек?
— Родной брат первой жены твоего отца Аспарзии Озёрной, потомок одного из древнейших патрицианских родов, по легенде основавших Рию.
Ясень откинул волосы, которые порыв ветра бросил ему в лицо.
— Флорестан умён и обаятелен. За годы, что он провёл рядом с Барсом, Первый консул не совершил ни одной промашки. Когда его сестра после развода устроила заговор и подослала убийцу к твоей матери, Флорестан лично вёл дознание и недрогнувшим голосом потребовал смертной казни для сестры. Он делами показал, насколько он предан империи, а Барс оценивал людей по их делам. Хотя лично мне Первый консул всегда был антипатичен, не смотря на широкую улыбку и открытый взгляд. Кстати, именно он заботился о своём племяннике Ауроне.
— Не знаю, как там он в качестве государственного деятеля, но вот воспитатель из него никакой, — заметил Торки, — пороть надо было дитятю ещё с младенчества.
— Согласен.
— Это какое же терпение у Флорестана, если он выжидал столько лет? — удивился Торки.
— Занятия политикой весьма располагают к терпению. У Первого консула на руках выигрышные карты, как ему кажется. И он постарается разыграть их с максимальной пользой для себя.
— Насчёт старой знати я понял, — принц звонко пришлёпнул на руке кусачую пестрокрылую муху, — а что за вторая сила?
— Чиновники, возвысившиеся за последние годы, — ответил Ясень, — нельзя исключать, что они вообще хотят упразднить монархию. Ходили слухи, что подобных идей придерживается Второй консул Марк Луций.
— Бестия? — переспросил принц.
— Милейшее прозвище для милейшего парня! — Торки сплюнул, выражая своё отвращение.
— Он не однократно намекал в своих выступлениях в Сенате на необходимость пересмотра государственного устройства. Хотя слово «республика» не прозвучало ни разу. При твоём отце было опасно выходить с подобными идеями. Поэтому были только намёки, недомолвки и политическое подмигивание скрытым сторонникам. Но сейчас всё изменилось. — Эльф перекинул заплечный мешок в другую руку, — Аурон успел насолить всем. Вполне допускаю, что Бестия воспользуется моментом, чтобы заговорить о республике.