Гости, давно истомившиеся в предчувствии сказочного угощения, налегли на закуски так, что вскоре столы опустели. Оценили и угощение толстяка Годо Виндибура — три бочонка старого красного вина лучшей марки. После обильного пира настала пора песен и танцев.
Изрядно заправившийся старейшина Модл смешил всех своими хромыми скачками. А Репейник был само воплощение мужественной галантности. Он приглашал девушек на танец с видом легендарного героя, следующего к месту совершения очередного подвига.
Рыжий Эрл только качал головой:
— Вот это да! Даже Амид Будинрев так выцаряться не сможет!
Стемнело. Но веселье и не думало прекращаться. Папаша Уткинс принялся зажигать укрепленные вокруг столов факелы. Подошла Тина. Она поцеловала отца в щеку и сказала:
— Брось, папочка. Мы с Олли все сделаем. Иди лучше к гостям.
Ночной воздух над танцевальной площадкой вспыхнул мягким волшебным светом. Волны таинственного сияния, сменяя друг друга, переливались всеми цветами радуги. На какое-то время музыку перекрыли ликующие крики. Гости как зачарованные смотрели вверх. Налюбовавшись вволю, вновь принялись танцевать. К чудесам в Норном поселке потихоньку начинали привыкать.
Последним из приглашенных на празднике появился Нури. Гном теперь был постоянно в разъездах: он занимался делами трудовых поселков — рабуцев на Эль-Бурегасе.
— Приветствую тебя, достопочтенный Нури Орбуж! — широко улыбаясь, по гномьи начал Виндибур. — Для нас большая честь видеть тебя гостем на…
Но Нури, увидев друга, махнул рукой: дескать, брось церемонии.
— Привет, Олли! Здравствуй, Тина!
Гном подошел к невесте и поклонился. Гости открыли рты от удивления. Даже самый несведущий невысоклик знает, что гномы никогда не раскланиваются с женщинами. Но Нури поклонился, причем на виду у всех, и протянул Тине подарок. Все ахнули. В его руках блистала усыпанная изумрудами серебряная диадема. Сразу было видно, что работа очень древняя и тонкая, с искусным филигранным узором. Переплетение лесных побегов и листьев в центре украшал золотой дубовый лист, черенком уходящий под оправу самого крупного изумруда и, как бы, растущий из него.
— По преданию, в незапамятные времена эта диадема была сделана нашими мастерами для Лесной феи. Но почему-то так и осталась лежать в кладовой королей. Говорят, фея заказывала две диадемы. А про эту сказала, что когда-нибудь у нее будет другая хозяйка. Только родиться она должна в особенный день.
— Особенный? Какой? — не вытерпел Репейник.
— Я только догадываюсь…
Тина осторожно взяла диадему в руки.
— Спасибо, о самый достойнейший из гномов! — произнесла она, подарив Орбужу благодарный и полный сердечной теплоты взгляд. Потом подошла к гному и, привстав на цыпочки, поцеловала в щеку.
— Милый Нури… Рыцарь Нури.
Гнома можно разозлить, испугать, заставить сомневаться, но смутить очень трудно. Хорошо, что на улице было уже темно. Нури опять поклонился, чтобы скрыть охватившее его волнение, и отошел в сторону.
Но на него никто уже не смотрел. В Тининых руках лесная корона начала светиться. Таинственный, легкий и какой-то очень спокойный свет исходил из глубины изумрудов.
— Я знаю этот день, — вдруг сказал Олли. — Это двадцать первое марта — день весеннего равноденствия. Твой день рождения, любимая…
Глава 2. Именные враги Гуго Грейзмогла
Вокруг Канцелярии системы переходов сновал народ. В нижнем ярусе Медвежьей башни, где она находилась, с утра было не протолкнуться. Начальник Канцелярии Болто Хрюкл препирался сразу с четырьмя гномами, требовавшими у него суточные пропуска в волшебный переход.
— Ну, нет у меня суточных, и никогда не было! — Болто чуть не плакал с досады. — Сколько можно объяснять: есть недельные, месячные и годовые. А постоянные бесплатные только у членов Совета!
Гномы утверждали, что брать недельные — слишком дорого, а им-то всего один раз и надо на Унылистое плато, только туда-обратно.
— Плато, плато, — бурчал Хрюкл, — небось, там где-нибудь клад запрятали, а теперь выкапывать собрались. Дорого им! Вон Годо Виндибур купил себе годовой, и ездит когда и куда захочет. А годовой пропуск, между прочим, с пятидесятипроцентной скидкой! Скупердяи бородатые!
Следующими за гномами в очереди оказались фермеры-невысоклики из семейства Тяглов.
— Ну, знаете, — развел руками Болто, — это уже ни в какие ворота не лезет! Не дам я в переход быка запихивать, будь он хоть трижды племенной.
— Но как же мы его к Голубым горам доставим? — вопрошали фермеры. — Мы его у скотоводов за такую цену взяли! Мы в Совет пожалуемся!