Оказалось, пострел, улучив момент, добрался до записей Олли с уменьшительными заклинаниями для переходов. Первым ему попался строительный раздел. «Надо бы дедушке Уткинсу домик построить, — решил малыш. — Он любит в саду возиться, вот пусть там и живет». Так как места между деревьями и грядками было немного, Лило решил построить маленький домик, правда, забыл про двери и окна. Зато, сообразив, что дедушка может не поместиться в новых апартаментах, догадался уменьшить старика.
Не зная, что делать, папаша Модл стал звать Олли и Тину. Но их дома не было. Только Хрюря прибежала и недоверчиво обнюхала постройку. Обежав вокруг и несколько раз чихнув, собака увлеченно принялась рыть. Хорошо, что «домик» был без фундамента. Вскоре образовался подкоп, и из лаза появился крошечный папаша Уткинс. Он был не больше ежа, если поставить того на задние лапы.
Увидев Лило, Уткинс побагровел, засопел и попытался схватить хворостину. Хворостина смотрелась в его руках как оглобля и, перевешивая, тянула в сторону. От этого малышу стало еще страшнее. Хорошо, что опешивший Модл отпустил его ухо. Лило подпрыгнул и опрометью бросился вон со двора.
В это время Олли вместе с Тиной возвращались домой из Нового Хойбилона. С делами на сегодня было покончено, а денек выдался на удивление ласковым и сулил тихий теплый вечер. Поэтому решили не пользоваться переходом, а прокатиться на бричке. Тина напевала песенку, а Олли слушал ее хрустальный голосок и жмурился от удовольствия.
Закончив последний куплет и собираясь вновь его повторить, Тина обернулась к Олли и заметила в лазоревом небе быстро приближающуюся Хрюрю.
— Хозяин! — выпалила крылатая собака, отдышавшись. — Уткинс стал малюсенький! Гав!
— Что, в детство впал? — не понял Виндибур.
Он представил, как почтенный тесть ползает на четвереньках и, пуская слюни, играет в деревянные куклы.
— Нет, хозяин, он р-ростом с ежа! Р-р-р! Лило постар-р-р-ался!
— Ой! — Тина спрятала лицо в ладони. — Кошмар! Бедный папочка! Скорей туда!
Папаша Модл уже весь извелся. Он не успевал скакать по грядкам за шустрым Уткинсом, увещевая его:
— Да погоди, сосед, куда тебя опять несет! Не ровен час, в помойную яму свалишься!
А измельчавший Уткинс шмыгал у него под ногами туда-сюда, обуреваемый желанием хоть что-нибудь предпринять. Он успел уже побывать в гороховых зарослях, подраться на капустной грядке с лесным кроликом и отдубасить палкой здоровенную жабу, надувшуюся было на него. Но больше всего несчастного садовода выводили из себя насекомые.
— Вредители! Одни вредители кругом! — кричал он, носясь со сломанной столовой вилкой наперевес, как морской царь с трезубцем, и брал «на абордаж» жуков и сороконожек.
— А ваш папаша знатный охотник, — сказал старый Модл, как только увидел Олли и Тину.
Он сидел весь в поту на ступеньках крыльца и держался за сердце.
— Ой, вот он! Осторожно! — Тина схватила супруга за рукав.
— Родного отца не зашиби! — с грозным упреком заверещал Уткинс, простирая руку с вилкой в сторону дочери.
Тут он увидел очередную сороконожку и, издав боевой клич, кинулся на нее.
Наконец Олли пришел в себя, достал усмарил и протараторил заученное на зубок заклинание. В пылу борьбы тесть не заметил даже, как принял прежние размеры. Да и как он мог это заметить, если сороконожка, попав в зону действия чар, тоже увеличилась, став вдруг гораздо больше среднего невысоклика.
Жуткая тварь согнулась дугой, зашипела как удав и приготовилась к броску. Она явно собралась расквитаться с Уткинсом за своих сородичей. Ее челюсти отвратительно зашевелились, готовясь впиться в ненавистного огородника. Казалось, папашу Уткинса уже ничто не спасет. Но Олли не растерялся, треснув в отвратительное рыло молнией. Сороконожка описала в воздухе кульбит, перелетела через забор и понеслась вскачь по улице, делая соседских собак заложниками пожизненных ночных кошмаров.