— Эй, — тихо сказала она, коснувшись его плеча. Тот на это никак не среагировал.
— Не слушать… дудка… дудка… не слушать… не… слушать…, - тихо бубнил Иван.
Что с ним? Он был не в себе. Лиса увидела пятно засохшей крови, вытекшей из его уха. С ним произошло что-то странное. А, может, это он так нажрался вина? Будучи пьяным, упал и ударился головой. Наверняка, так и было. Или…
Лиса вышла в коридор. Полы мерзко скрипели, нарушая гробовую тишину. Спальня Милована была напротив комнаты, в которой она ночевала. Двойные двери в его спальню были закрыты. Судя по доносившемуся оттуда храпу, он был в своей постели.
В подклете охотница увидала Милованова холопа. Он стоял, уткнувшись лбом в запертую на три замка дверь, так же как и Иван. Странно.
Посетив снаружи отхожее место (покосившейся деревянный сортир), Лиса возвращалась обратно в дом. У охотницы хороший слух, и в тишине раннего утра, она услыхала кое-что. Звуки доносились из одного сарая, запертого снаружи на засов. Лиса прислонила к двери ухо. Шорохи и нечленораздельное мычание. По гортанным звукам, Лиса определила, что там находятся люди. Но кто? Члены семьи Милована? По словам хозяина, они с холопом живут тут вдвоем. Темнит засранец. Здесь что-то не так.
— Там кто-то есть? — обратилась Лиса к тем, кто был по ту сторону двери. В ответ в дверь поскребли.
Охотница открыла дверь и заглянула внутрь. Увиденное так сильно ее напугало, что у нее сперло дыхание. В сарае находились десятка полтора Мрачных людей. За те секунды, которые она находилась в оцепенении, никто из них на нее не обратил внимание. Они, как Иван и холоп Сенька, стояли на месте и слегка покачивались, будто спали стоя. Какого хуя они тут делают?!
Опомнившись, Лиса метнулась в дом, на второй этаж, где находились жилые комнаты. В первую очередь, она собрала свои манатки. Затем разбудила Дуба и намекнула, что надо рвать когти. Лиса не успела ему толком все объяснить, как появился хозяина дома.
— К чему спешка? — Милован стал уговаривать Дубыню и Лису остаться. — Мне было бы приятно, если бы вы погостили у меня еще пару дней.
— У нас крайне важное дело, оно не терпит отлагательств, — ответила на просьбу Милована Лиса. Затем она посмотрела в глаза Дубыне. — Не так ли?
— Да, нам пора бы отправляться в путь, — подтвердил воевода.
— А вот ваш друг не против погостить еще, — боярин имел в виду Ивана.
К их удивлению, Иван-таки изъявил желание остаться. Он был сам не свой, говорил как-то странно, словно бредил. Он упорно отказывался отправляться в дорогу, никак это не объясняя. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что с ним что-то не так.
— Не знаю, что у вас там за срочное дело, но вы останетесь. Все вы. Хотите вы этого или нет, — Милован держал одну руку в кармане штанов.
Дубыня недовольно хмыкнул и нахмурил брови.
— Мы благодарны за гостеприимство, но мы уйдем. Хочешь ты этого или нет, — тон воеводы был серьезным.
— Нет, я так не думаю, — в руках у Милована появилась дудка Неимоверности, а на морде мерзкая ухмылка. — Будет так, как я захочу. И вы будете плясать под мою дудку.
После этих слов, Милован дунул в свою Неимоверную дудку.
— Ну, вот, готово, теперь вы в моей власти, — Милован широко улыбнулся. — Проверим. Шлепните себя по щекам.
Сначала Дубыня, через секунду Лиса, послушно выполнили приказ, врезали себе ладонями по щекам. Милован рассмеялся.
— Отлично! — взвизгнув, воскликнул боярин и захлопал в ладоши. — Теперь вы будете делать все, что я скажу.
Всем троим Милован приказал следовать за ним. Комната, запертая на три замка, в которую боярин их отвел, являлась пыточной. Там было все, чтобы причинить человеку нечеловеческие муки. Дыба, плети, крючья, клещи, колья, ножи и прочее. Инструментарий не дал бы заскучать самому искушенному садисту. Везде, на полу, стенах и даже потолке были засохшие пятна крови. То место смердело мученической смертью.
Ивана и Дубыню Милован посадил в клетку, а на Лису у него были другие планы. Страшно представить, что было у него на уме.
— Снимай портки и вставай в колодки, — отдал он ей приказ.
Хитрожопая Лиса догадалась заткнуть воском себе уши, когда она собирала свои вещи, так что она не была под воздействием дудки Милована. Она слышала когда-то историю о дудочнике, который с помощью Неимоверной мелодии увлекал за собой детей. Вспомнила она ее очень кстати. Охотница умела читать по губам, поэтому обдурить его ей не составило труда. Но вот боярин об этом не знал. Распущенные рыжие волосы скрывали от его взора ее уши. Он чувствовал себя хозяином положения и был расслаблен. Зря.
То, что охотница не поспешила выполнить приказ Милована, удивило его. Он подул в свою дудку и повторил приказ. Не сработало. В его глазах появилось недоумение.
— Ты напрочь ебнутый.
— Как? Почему? — недоумение сменилось страхом.
Лиса выхватила у Милована из рук дудку и сломала ее пополам.
— Нет! Что ты наделала!
Сила Неимоверности имеет власть даже над нежитью. С помощью чудо-дудки боярин Милован контролировал своих смердов и холопов, даже после того, как те стали Мрачными. И так получилось, что даже после смерти они продолжали работать на боярина.
Десятки Мрачных смердов, которые выбрались из сарая, открытого Лисой, как ураган страшной разрушительной силы, ворвались в дом Милована, круша все на своем пути. Наши герои выбрали единственно верный путь — бежать. Милован и его холоп были разорваны на части. Удаляясь от поместья, путники слышали их отчаянные крики, слышали и душераздирающий визг свиньи.
Уже оставив Милованово далеко позади, Иван размышлял о том, что происходило прошедшей ночью. Ведь он ничего не помнил. Потеря памяти — побочный эффект воздействия Неимоверной дудки. Что с ним делал поехавший боярин? Какие ему приходилось выполнять приказы? Привкус говна во рту он не чувствовал. Ну, уже не плохо. Он представлял всякие мерзкие гадости, нагонял жути и тем самым портил себе настроение. В итоге он заключил, что, возможно, лучше этого и не знать.
Глава 9: BAD TRIP
Трое спасителей Тридевятого царства продолжали свой путь. Шли они по полям, по оврагам, по холмам и шли они долго. Ничего интересного в это время не происходило, описывать тут нечего. Потеряли еще один день, пока не вышли на изначально планируемый путь.
Солнце покраснело, опускаясь к горизонту, и троица стала подыскивать место для ночлега. Если бы все шло по плану и они преодолели столько, сколько планировали, то они бы уже были на постоялом дворе друга Дубыни Шиша. Но кое-что пошло не по плану и они находились посреди обширной степи, а до цели назначения, в лучшем случае, еще один день пути.
Обычно они подыскивали места для ночлега поукромней, будь то толстые корни дерева либо углубление в земле, но тут они имели дело с равниной, просматриваемой издалека с любого направления. Голый потрескавшийся грунт, местами покрытый сухой травой, доходившей им до щиколоток, и редкими кустарниками.
— Что это там? — острая на глаз Лиса увидела кое-что впереди.
В ста ярдах впереди, на земле, лежали неподвижно два человека. Когда путники подошли ближе, им стало ясно, что люди те мертвые. Неподалеку от тел было кострище. Здесь был их привал.
Осмотревшись, Лиса озвучила некоторые факты:
— Судя по многочисленным следам на пыльной земле, людей здесь было много. Здесь же была лошадь, запряженная в телегу. Жгли костер. Деревьев по близости здесь нет, значит, дрова у них были с собой.
— Что с ними? — задался вопросом Дубыня, глядя на мертвецов.
Лиса наклонилась над одним из тел и осмотрела.
— Глубокий порез, — отметила она ранку на шее. — Других видимых повреждений нет. — Также она прокомментировала бледную кожу: — Тело обескровлено.