— За мной! — Иван схватил Дуба за рукав и рванул в переулок.
Иван хорошо знал город и скрыться от стражи не составило особого труда. Но они не были в безопасности, ведь их теперь будут искать.
Люди Лютогоста сохраняли в городе порядок. Таким, каким они его понимали. Грабить, насиловать и убивать, в целом, дозволено, но только им или с их разрешения. Иван и Дубыня разрушили трактир и убили несколько человек, которые наверняка были связаны с бандой Лютогоста. Такое на тормозах им, конечно, не спустят.
— Я тут, в подворотне наткнулся на своего старого знакомого, — намекнул Иван на дохлого Борова. — Твоя работа?
— Увидел, как он приставал к девочке, не сдержался, — ответил Дубыня.
Боров — отморозок. Никто по нему плакать не будет.
— Где Корона? — спросил воевода.
— В безопасности, в отличии от нас.
— Вас здесь и быть не должно было, вы мне обещали продолжить путь без меня.
— Разыскивают двоих. Ты не знаешь город и тебя хорошо запомнили. Без тебя мне будет проще. Возьмешь провиант и сваливай из города тем же путем, каким и пришел. Я разыщу Лису, и мы продолжим путь, — строгим голосом сказал Иван.
— Хрена с два! — возразил ему воевода. — Ты слышал, что я тебе говорил? Найдем Лису и вы продолжите путь на гору без меня. С вами я дальше не пойду.
— Как же это тупо.
— А мне плевать! Я пришел сюда, чтобы прикончить Лютогоста или сдохнуть, пытаясь это сделать! И я готов к любому варианту.
Переубеждать Дубыню пустая трата времени, он для себя все решил. Надо сосредоточиться на первоочередной задаче — поиске Лисы. И для получения информации облегчающей это, они направились в продуктовую лавку, где она засветилась.
По пути в лавку, Иван не смог сдержать свое любопытство и попытался уточнить суть отношений между охотницей и воеводой, несмотря на то, что Лиса уже дала ему ответ на этот вопрос.
— Что у вас с Лисой. Вы с ней, типа, пара?
— Нет, глупость. Она же мне в дочери годится. Мы с ней дружим, не более.
— Значит, между вами ничего не было?
— О чем ты, твою мать?
— Ладно, забей.
Иван и Дубыня ввалились в лавку. Удалой положил перстень на стойку перед лавочником. Он выполнил свою часть договора.
— Денег не жди, Боров приказал долго жить, — сказал Иван.
— Ты его прикончил? — без тени огорчения спросил лавочник.
В подробности Иван вдаваться не стал и лишь покачал головой.
— Плевать на него, а тебе спасибо. Вижу, ты нашел своего друга, — сказал лавочник, увидев Дубыню в компании Ивана.
— В какую сторону пошла девка? — Иван не хотел тратить время на лишнюю болтовню.
Лавочник почесал затылок, то ли вспоминая, то ли придумывая ответ.
— Вроде, — неуверенно сказал он, — на ту половину города.
— Вроде? — Иван не был удовлетворен ответом.
— Нет, точно. На ту половину, вверх, в сторону дворца. Я видел из окна, как она шла по мосту.
— На кой хер она туда поперлась? — бывший витязь был не рад этой информации. На той половине Первограда было больше лютовцев и их пособников.
— Значит, в сторону дворца? — уточнил Дубыня.
Лавочник кивнул, рассматривая полученный перстень. Информация не очень-то достоверная, но другой у них нет, придется отталкиваться от той, что получили. А из нее следует, что им придется подойти опасно близко к улью, кишащем злобными пчелами.
Глава 16: Замес в публичном доме
Старый Первоград, первый из больших городов созданный Автором. Главной его частью являлся величественный дворец. Первоградский дворец был вырублен в скале и был не преступен. Разрастающийся от дворца город спускался к равнине и был окружен высокой каменной стеной и глубоким рвом. Горная река, шумная и быстрая, рассекала Первоград надвое (а ниже по течению вливалась в Мать-реку). Она поила население и смывала нечистоты. Единственный вход в город был через мост и массивные ворота, которые были под наблюдением и днем и ночью. При должном надзоре, город был настоящей крепостью.
Дубыня и Иван вышли из бедных районов, перешли через реку, по каменному мосту и оказались на другой половине Первограда. Раньше в этой части города жил обеспеченный и важный люд. Здесь же располагались, мастерские ремесленников, многочисленные лавки торгашей, а так же всякие увеселительные заведения. С тех пор состоятельные и благородные люди либо сбежали из города, либо были убиты. Их имущество было разграблено. Богатые районы города с многоэтажными зданиями, красивыми хоромами и дорогими лавками наводнили нищета, ворье и прочее отребье.
— Как вкусно пахнет жаренным мясом, — отметил Дубыня.
— Это сжигают Мрачных на площади, — поведал Иван.
Через площадь они не пошли, а свернули на узкую темную улочку. Иван шел и думал, куда могла отправится Лиса, поглядывая из под капюшона по сторонам. Людей на улице было немного. Стражи (они же разбойники Лютогоста), к счастью, тоже. Большинство из них, в это время, сидят по трактирам и борделям.
Родной город, родные кварталы. Первые две трети жизни Ивана прошли здесь, пока через несколько лет исправной службы воевода Святогор не выделил ему земельный участок в деревне Выродовка, что близ Первограда. Предполагалось, что он пойдет по стопам своего отца, который был кузнечных дел мастером. Но махать мечом ему нравилось гораздо больше, чем ковать их. С малолетства он терся у ристалища, смотрел, как сотники тренируют молодых витязей, а как подрос, так и сам стал участвовать в тренировках. К совершеннолетию он не дурно владел мечом и сотник взял его в ратники.
Проходя мимо заброшенного каменного дома, Иван замедлил шаг. То был отчий дом его почившей супруги. Он вспомнил себя молодого со своей будущей женой и ностальгически вздохнул. Ее родители были зажиточными купцами и хотели видеть для своей дочки более выгодную партию, чем рядовой ратник. Тем не менее, когда у Ивана появилась своя земля и его произвели в дружинники, то их сердца смягчились. К тому же, их дочь была с ним счастлива и мечтала прожить с ним всю жизнь. Состарится вместе у них не вышло. Супруга умерла при родах, оставив после себя Ивану дочку.
— Ваня, милый, привет, — окликнул бывшего витязя женский голос. Голос был ему хорошо знаком, он принадлежал Забаве, хозяйке борделя «Горячая цыпа», которая там же подрабатывала проституткой.
Его удивило, что маскировка не сработала. Иван сделал вид, что это не он, и пошел дальше.
— Удалой! — это было громко, некоторые люди оглянулись на крик.
Нельзя привлекать внимание. Он остановился и оглянулся на голос. Забава выглядывала из окна своей комнаты на первом этаже. Оно находилось на высоте чуть выше человеческого роста.
— Да не ори ты так, — сказал он, подойдя поближе. — Как ты меня узнала?
— По походке. На улице тепло, а ты плащ напялил. Кстати, давно тебя не было видно. Где пропадал, милый?
— Да так, — отмахнулся Иван.
— Куда направляешься? — полюбопытствовала Забава.
— Тебе этого знать не обязательно.
— И что это у тебя за секретные делишки такие, а? — не отставала она.
«Настырная шлюха!»
— Отъебись ты уже, — не выдержал Иван. — Сказал же, у меня нет времени.
— Не смей со мной так разговаривать! — повысила тон ночная бабочка. — Я тебе не какая-то грошовая шлюха! Ты мне должен! Ты задержал оплату! Трахаться любишь, а платить нет?! Или ты думаешь, что мои девочки бесплатно тебе яйца полировали? У меня тут Лютогост отдыхает, может, надо ему на тебя пожаловаться? — пригрозила Забава.
«Ебанная сука! — разозлился Иван. — Угораздило меня пойти этой дорогой!»
— Лютогост здесь? — это имя сработало на Дубыню как красная тряпка на разъяренного быка. — А позови-ка его сюда, дорогуша. Мне с ним надо бы поговорить.
Иван оторопел, аж кожа на яйцах сморщилась. Сложилась ситуация, грозящая катастрофическими последствиями.
— А ты кто такой, здоровяк? Я тебя не знаю.
— Мне нужен этот ублюдок Лютогост, если он не выйдет, я сам зайду.