Когда еще удастся обратится напрямую к Автору? Иван решил воспользоваться моментом и задать интересующие его вопросы.
— Что случилось с Богумилом?
— Я ВЫЧЕРКНУЛ ЕГО, ЧТОБЫ СТАРТАНУТЬ ИСТОРИЮ, ЗАПУСТИТЬ ПЕРЕМЕНЫ.
— Но нас все устраивало.
Автор усмехнулся.
— Мрак тоже твоих рук дело?
— НЕТ. ПОДРОБНЕЕ ОБ ЭТОМ ТЫ УЗНАЕШЬ ПОЗДНЕЕ. Я ЗНАЮ, У ТЕБЯ ЕЩЕ МНОГО ВОПРОСОВ, НО ОТВЕТЫ НА НИХ ПРЯМО СЕЙЧАС ТЫ НЕ ПОЛУЧИШЬ. ТЫ УЖЕ ЗНАЕШЬ ДОСТАТОЧНО, ЧТОБЫ ДВИНУТЬ ИСТОРИЮ ДАЛЬШЕ. ТАК ЧТО ВОЗВРАЩАЙСЯ В СВОЙ МИР И ДЕЛАЙ СВОЕ ДЕЛО.
Как только Иван оказался снаружи, на вершине горы, монолит исчез, будто и не было его вовсе. Здесь, на Безымянной горе Удалой надеялся избавится от груза ответственности, но Автор нагрузил его еще больше. С одной стороны это его тяготило, а с другой ему даже льстило такое доверие, он чувствовал себя важным, чувствовал себя вершителем судеб.
Общение с Автором приободрило Ивана и будто бы придало ему сил. Как бы там ни было, спустился с горы он намного быстрее, чем на нее поднялся.
— Эй, ушлепок!
У подножия горы Удалой встретил отряд из десяти лютовцев, заставших его врасплох. Они-таки нагнали его. А бежать-то ему некуда!
Жопа!
Спускаясь, Иван оступился, и вниз осыпались камешки, которые привлекли внимание отряда, шедшего по его душу. Таким образом он выдал себя.
— Гони сюда Корону, Ваня! — крикнул командующий отрядом.
— Хуй тебе! — Иван преисполнился своей важностью. Он ведь теперь пророк Автора, а значит, так просто он не сдастся.
— Удалой, мудак, я тебе никогда не доверял. Ты ответишь за Сиплого и Генку! Тебе хана, Удалой! Парни, схватить его!
То, что у Ивана был пистолет застало врасплох уже его преследователей. Один из них поплатился жизнью, когда попытался приблизится к Удалому.
— У него ствол!
Началась пальба.
Иван укрылся за большим каменным валуном. Неимоверное оружие грохотало так, что можно было оглохнуть.
— Никаких гранат, дебил, у него же Корона! — кричал командир. — Окружайте его!
Чтобы сменить укрытие Иван выскочил из-за валуна. Он бежал и шмалял в сторону лютовцев. Он был не очень-то меток (что не удивительно, ведь он не умел толком обращаться с пистолетом). А вот его все-таки подстрелили. Пуля попала в плечо, сбив его с ног. Удалой выронил сумку с Короной, а сам покатился по склону и свалился с невысокого утеса.
— Корона у меня! — воскликнул один из лютовцев.
— А Удалой? Его либо схватить надо, либо прикончить!
— Тащить его в Первоград? Итак заебало за ним бегать! Ну его на хуй! Я с ним разберусь! — заявил командир.
Он подошел к краю утеса и посмотрел вниз. При падении с трехметровой высоты Иван отбил спину и не мог толком шевелиться, даже руку с пистолетом поднять не получалось.
— Живой еще? Вот, тебе гранатка. Лови, мудила!
— Засунь ее себе в жопу! — прошипел Иван, вложив в слова всю свою энергию.
Вот так картина! Командир отряда, снял штаны и в самом деле засунул гранату себе в зад. Слова подействовали, лютовец сделал то, что сказал ему Иван. Это и есть та сила убеждения, дарованная Автором?
В следующую секунду командир разорвался на мелкие кусочки. Взрыв оглушил Ивана, а осыпавшиеся камни присыпали его. Остальные лютовцы даже не поняли, что произошло.
Когда Иван оклемался и вылез из-под груды камней, лютовцев уже и след простыл. Они забрали сумку с Короной, одного убитого и свалили. Ошметки командира собирать не стали.
Перематывая простреленное плечо Иван думал, что он должен сделать дальше. А сделать он должен то, что не смог сделать Дубыня — прикончить Лютогоста к ебени матери! И вернуть Корону Неимоверности! Да, у Дубыни это не получилось, но ведь Иван же не Дубыня.
Спустившись с горы, Иван увидел одинокого коня, бродящего по пустоши. Видать, один из тех, на ком прибыли к горе лютовцы. Верхом он быстро добрался до Первограда.
В отличии от Дубыни, Иван не собирался пробиваться в бордель, где частенько тусовался Лютогост, напролом. Ох, сколько времени Удалой там провел будучи еще юнцом. Он хорошо знал это здание, а также знал он и про черный вход. Войти в бордель можно было через склад, в котором хранились всякие «игрушки» для утех.
Обойдя публичный дом за квартал, чтобы не попадаться лютовцам на глаза, Удалой оказался у склада. Попасть внутрь не составило труда, навесной ржавый замок держался на добром слове, бывший витязь сорвал его без особых усилий. Сколько же внутри склада было всякого хлама: устройства для извращенного секса, плетки, деревянные члены всевозможных размеров, костюмы и платья разной степени непристойности. Кое-какие вещи напомнили Удалому о былых развлечениях, но в этот раз он пришел сюда не развлекаться.
Дверь ведущую в подсобку публичного дома преграждало чучело единорога. Вещь для особо преисполнившихся. Иван отодвинул чучело, стараясь издавать как можно меньше шума. Он приложил ухо к двери. Тишина. С врезным замком этой двери пришлось повозиться. Иван вскрыл замок и попал в подсобку, откуда вышел в коридор. Встретившийся ему пьяный лютовец не обратил на него внимания.
Вот, Иван уже на втором этаже. Коридор пуст. Все идет как нельзя гладко. Он подошел к двери в комнату, в которой постоянно зависает Лютогост. Из-за двери доносятся стоны и вздохи — Лютогост на месте. В этот раз он пользовал сразу троих. Он уже собирался кончать, когда дверь в комнату слетела с петель.
Вот Иван Удалой стоит напротив Лютогоста, так же как недавно на его месте стоял Дубыня.
— Где Корона?!
— Удалой?! Да почему ты никак не сдохнешь? Забудь про Корону и про свое Тридевятое царство. Хотел в героя поиграть? Обдурил меня, но все равно проиграл.
— Где Корона?! Отвечай! — Иван воспользовался даром убеждения.
— Я отправил ее в свой мир. Она уже у моего заказчика.
«Замочи эту мразоту!» — прозвучал голос Дубыни в голове Ивана.
В отличии от самого Дубыни, Иван не собирался драться с Лютогостом в рукопашную. Он направил пистолет на Люта и нажал на спуск. Раздался глухой щелчок, выстрел не произошел. Удалой остался в замешательстве, а вот Лютогост облегченно выдохнул.
— Кончились патроны, да? — с ухмылкой отметил Лютогост.
— Что за патроны, бля?
Лютогост достал свой пистолет и направил его на Ивана.
— Это то, с помощью чего эта штука убивает, — сказал он, в свою очередь прицеливаясь в Удалого.
— Сдохни, тварь! — крикнул Иван.
Бам! Голова Лютогоста взорвалась и его мозги разлетелись по всей комнате. Иван пришел убить Лютогоста и вот Лютогост мертв. А на счет Короны еще придется поломать голову. Он выпрыгнул в окно и был таков.
Поначалу Иван думал, что это он своим словом прикончил Лютогоста, но голова Лютогоста была не единственной, которая взорвалась в тот день. Так же, в один момент и без видимой причины, остались без башки все его подчиненные. Первоградский дворец, публичный дом, два трактира, несколько улиц, и три городских сортира были забрызганы кровью и мозгами лютовцев.
По словам очевидцев, головы разрывались с громким хлопком, а ошметки от них разлетались на большое расстояние. Один пекарь утверждал, что ему в открытое окно залетел глаз одного бедолаги, и угодил прямо в тарелку супа. Вот так в один день погибла вся банда Лютогоста. Местные назвали этот день — «День разорвавшихся голов».
Первоград был освобожден от захватчиков и власть взяли местные дружинники. Большинство из них служили Лютогосту, поэтому порядки остались прежними. Для простого люда, за редким исключением, мало что изменилось. Хоть, оставшееся от лютовцев, оружие породило волну насилия, но она быстро сошла на нет. Отсутствие понимания того, как то оружие устроено и как оно работает, сыграло злую шутку с теми, кто им захотел воспользоваться. Многие покалечили себя или погибли. К тому же оно быстро переставало работать (они не понимали почему) и становилось бесполезным.
Судьба Короны Неимоверности, как и Тридевятого царства, пока оставалась неизвестной.