Шаол выругался сквозь зубы. Селена по-прежнему смотрела на свое любимое созвездие.
— Я знаю, твоей вины в гибели Нехемии нет, — тихо продолжала она. — И все равно…
— Ты все равно мне не доверяешь, — сдавленно прошептал Шаол.
Селена кивнула. Здесь Аркер одержал победу, и она ненавидела убитого куртизана за это.
— Когда я смотрю на тебя, мне хочется подойти к тебе, прикоснуться. Но потом я сразу вспоминаю… ту ночь. Даже не знаю, смогу ли я когда-нибудь ее забыть.
Самый глубокий след на щеке капитана, оставленный ее ногтями, покрылся коркой. Потом корка отпадет, а шрам останется.
— Прости меня за то, какой я тогда была.
Шаол встал. Забинтованные раны болели. Морщась от боли, Шаол подошел к ней:
— Мы оба делали ошибки.
У Селены зашлось сердце, но она все же нашла в себе смелость взглянуть на Шаола:
— Как ты можешь смотреть на меня с прежней нежностью, зная, кто я?
Его пальцы гладили ее холодные щеки.
— Женщина-фэ, ассасин… Кем бы ты ни была, я…
— Молчи. — Она попятилась назад. — Не говори этих слов.
Селена не могла броситься в его объятия, не говоря уже обо всем остальном. Еще слишком рано. Так будет честнее для них обоих. Даже если она переступит внутреннюю черту и простит его за то, что верность королю он поставил выше жизни Нехемии, поиск Ключей Вэрда уведет ее очень далеко от Рафтхола. Она не вправе звать Шаола с собой.
— Мне нужно подготовить тело Аркера для доклада королю, — сказала Селена.
Не дав Шаолу опомниться и возразить, она подобрала валявшийся на полу Дамарис и исчезла во тьме потайной лестницы.
Только спустившись достаточно глубоко, Селена дала волю слезам.
Шаол смотрел в приоткрытую каменную дверь, решая, не пойти ли ему вслед за Селеной. Но после всех ее рассказов, после всех тайн, поведанных ею, капитану требовалось время, чтобы обдумать услышанное и… сжиться с ним.
Шаол чувствовал: о чем-то Селена рассказывала лишь вскользь, не вдаваясь в подробности. Но даже это угрожало его прежним представлениям о мире. Он что-то слышал о подобных превращениях, однако считал их не более чем детскими сказками. Да и само существование народа фэ казалось древней легендой, давно переставшей интересовать людей. Теперь понятно, откуда ей известны древние погребальные песни.
Осторожно погладив спящую собаку, Шаол вышел. В коридорах замка было тихо и пусто.
Капитан шел, вспоминая события ночи и некоторые странности в поведении Селены. Она вела себя так, будто и Дорин обладал какой-то силой. Был момент, когда на пути демона встала невидимая стена… Шаол мотнул головой. Дорин никак не мог иметь магические способности. Такое просто невозможно. У Селены, едва она вышла из портала, ее способности сразу исчезли.
Селена — потомок фэ, наследница силы, которой не умеет управлять. Даже если в этом мире перемена облика была невозможна, если кто-то узнает, что она…
Теперь ему многое становилось понятно. Этот ее леденящий страх перед королем, ее нежелание рассказывать, откуда она родом и через что жизнь заставила ее пройти. Замок был для нее самым опасным местом, как, впрочем, и для любой женщины народа фэ.
Если кто-то узнает о ее истинном происхождении, Селену начнут шантажировать, а то и просто казнят. И он ничего не сможет сделать для ее спасения. Не помогут ни искусная ложь, ни влияние, какое он имел при дворе. Разве можно поручиться, что завтра или через месяц кому-то не вздумается копнуть ее прошлое? Аробинн Хэмел не всесилен. Достаточно схватить его, бросить в застенок, пытать, и главарь ассасинов выложит про Селену все.
Ноги Шаола опережали его разум. Замысел только начал созревать в его голове, а они уже несли его в нужном направлении. Через несколько минут он стучался в дверь, куда поклялся больше не заходить.
Его отец тер сонные глаза, щурясь на внезапно появившегося сына:
— Ты хоть знаешь, который сейчас час?
Шаол не знал, и на это ему было наплевать. Он вошел в отцовские покои, убедившись, что отец там один.
— Я пришел к вам с просьбой, но, прежде чем я ее изложу, обещайте, что не станете задавать мне никаких вопросов.
Отец был явно заинтригован:
— Ну хорошо. Никаких вопросов. Говори.