Она замолчала.
— У меня не было случая познакомиться с вашим учителем, и, возможно, он и вправду достойный человек, но я вам скажу вот что: вас можно назвать невыносимой, эксцентричной, даже немного странной, но ни при каких обстоятельствах нельзя назвать обыкновенной!
— Вы все так считаете, потому что он научил меня так петь.
— Какая глупость. Я совершенно не люблю музыку. Могу лишь предположить, что вы прекрасно поете, раз весь город только и говорит о вашем приезде, но, к сожалению, не имел счастья слышать ваше пение.
— Как?! Но что вы тогда делаете в театре?
— Видите ли, я уже упоминал своих сестер, а еще у меня есть дорогая матушка, и все четверо, к моему несчастью, обожают театр. А поскольку я не могу отпустить дам одних, когда отец слишком занят делами, мне приходится их сопровождать. Но я давно заметил, что во время концерта, когда солистка на сцене, ее комната совершенно свободна, а эти кресла невозможно удобны для небольшого сна. Главное — успеть уйти до того, как в гримерку вернутся голосистые дивы. Но обычно перед их приходом слуги начинают нести корзины с цветами и делают это так неуклюже громко, что я всегда успеваю проснуться и покинуть свое убежище до того, как сюда кто-то войдет.
— Так вы проспали все мое выступление?..
— Виноват.
— Но ведь вы сказали, что я была…
— Великолепна? Конечно. Когда вы впорхнули сюда и закрыли на засов дверь, а потом еще начали двигать мебель в своем платье царицы с солнцем на голове, вы и вправду были великолепны. Ну а стоило вам снять эту корону и дать свободу белокурым локонам, признаюсь, я был сражен, хотя и не испытываю интереса к певицам и другим представителем искусства. Видите ли, я очень земной человек и театральной драме предпочту прогулку среди развалин Геркуланума и Помпеев.
— Вы говорите про те странные города, что оказались запечатаны во времени под слоем лавы и пепла Везувия? Я слышала о них. Это далеко?
— Далеко? Вы шутите. Всего час в карете, и вы гуляете под открытым небом, наслаждаясь видом древностей, сохранившихся так, словно их только что покинули жители. С момента открытия таинственного поселения наш город наводнили толпы археологов и любителей истории. Они преодолевают тысячи километров лишь бы своими глазами увидеть эту жемчужину на берегу Неаполитанского залива. А вы были в Неаполе и не видели ровным счетом ничего, кроме этого театра.
Она отчаянно думала. Впервые в жизни общество незнакомца не тяготило ее. А отсутствие учителя, которое она всегда так болезненно воспринимала, удручало совсем чуть-чуть.
— Если позволите, в доме моих родителей сегодня будет прием, и я буду счастлив пригласить вас стать нашей почетной гостьей.
Она молчала, и он неверно расценил ее молчание.
— Да, вы можете взять своего старого учителя с собой. Будет любопытно с ним познакомиться и самому понять, что именно заставляет мужчину в таком возрасте колесить по всему миру сопровождая вас в турне: страсть к деньгам, любовь к искусству или, возможно, у него дома невыносимая семья, от которой он готов бежать хоть на край света. — Альберто рассмеялся и, прищурив глаза, весело продолжил: — Я буду ждать вас ровно через час.
— Благодарю вас, но я не посещаю приемов в городах концертов.
— А я не приглашаю певиц. Но вас ведь пригласил.
Она снова замолчала, пытаясь понять, чего больше в этой фразе: оскорбления женщин ее профессии или признания, что она достойна быть гостьей его родителей. Так и не решив, она просто сказала:
— Нет.
— Жаль, конечно. В первую очередь вас. Видите ли, всю жизнь, каждый день, мы делаем выбор. Ежеминутно и ежечасно выбираем события, которые так или иначе повлияют на нашу жизнь и на жизнь тех, кто рядом. А вы не делаете никакого выбора, вы запретили себе жить и теперь на все твердите «нет». И хотя это ваше право, я все же оставлю карточку и предупрежу на входе сразу же доложить мне о вашем приезде.
— Не утруждайтесь. Я не приеду.
Он поклонился и, взяв свою шляпу, быстро открыл дверь, за которой уже минут десять как наступила тишина. Оказавшись в коридоре, он плотно прижал за собой створки, позволив ей закрыть дверь на засов и остаться в своем безопасном желанном одиночестве.
Вингельмина села за стол. Свеча совсем оплавилась и коряво нависла над резным подсвечником.