Вильгельмина молчала, пытаясь справиться с душившими ее слезами. А потом подняла на него глаза и спросила:
— А я смогу в нем не петь сама? Я хочу учить пению детей из бедных семей. И лишь иногда выступать вместе с ними. И знаете что? Есть еще одно условие.
— Какое же?
— Никогда, вы слышите, никогда моим воспитанницам не придется ходить на занятия в ужасных серых платьях.
— Серый цвет под запретом, я понял.
— У них будет самая красивая в мире форма нежно-голубого цвета.
— А у меня будет самая прекрасная в мире молодая графиня Баричелли, которая еще не успела стать графиней, а уже печется о юных девушках нашего города, как до нее делали все женщины в нашей семье.
Конец