Кольцо упало на камень рядом с Тессой. Она схватила его, зажала в кулаке золотой кружочек. Кольцо было теплым, точно долго лежало на солнце. Вернув его, Тесса немного успокоилась, у нее словно прибавилось сил. Она уколола палец золотым шипом, зная уже по опыту, что это помогает бороться с дурнотой.
Только сейчас она почувствовала, что совсем одеревенела от холода, и прижала колени к груди. На ней была надета грубая шерстяная туника, доходившая почти до пят. На коже огнем горели свежие царапины, порезы и следы укусов. Тесса содрогнулась.
Она находилась в глубокой пещере. Дневной свет проникал сюда через невидное ей отверстие где-то наверху, за спиной старика. Свод пещеры так низко нависал над ними, что казалось, вот-вот раздавит, а потом резко поднимался вверх и терялся где-то в темноте; сталактиты свисали с него, как канделябры. Цвет каменных стен колебался от красного до темно-коричневого и песочно-желтого. Попадался даже серый, но с кроваво-красными прожилками. Где-то мерно капала вода. Тесса протянула руку и потрогала влажную стену. Запахов было много, но внимание ее привлек лишь один — острый запах кислого молока, какой бывает в сыроварнях. Только сейчас Тесса заметила, что пещера завалена какими-то желтовато-белыми круглыми предметами. Они лежали на циновках, сплетенных, как предположила Тесса, из водорослей.
— Это сыр, — пояснил старик, проследив за ее взглядом. — Здесь делаются лучшие монастырские сыры. — Он небрежно махнул рукой. — Влажный воздух, водоросли, морская соль, сами камни благоприятно влияют на их вкус.
Если бы не далекий шум прибоя и не легкий мэйрибейнский акцент старика, Тесса решила бы, что кольцо снова перенесло ее в какой-то другой, третий мир.
— Как я сюда попала?
Старик вздохнул:
— Конечно, конечно, мне следовало сразу рассказать тебе. — Он глянул на Тессу и быстро отвел глаза. — Но сперва скажи, как ты себя чувствуешь?
— Прекрасно, — солгала Тесса. Ей не терпелось услышать ответ.
— Правда? — Старик недоверчиво приподнял бровь. — Ну что ж, тебе видней.
Тесса слегка покраснела.
Перешагнув через залежи сыра, старик подошел к ней. Он был небольшого роста, ниже Тессы, но плотного сложения.
— Пожалуйста, выпей вот это. — Старик нагнулся над ней с чашкой в руках. — Конечно, здоровому человеку, а ты уверяешь, что здорова, лекарства ни к чему, но я варил это зелье целый час и не хочу, чтобы оно пропало зазря.
Еле сдерживаясь, Тесса взяла у него теплую на ощупь чашку. Когда старик протянул руку, она заметила, что большой палец его как-то странно искривлен и неподвижен. Ему перерезали сухожилие на большем платье правой руки — чтобы он не мог больше держать перо,вспомнились ей слова матушки Эмита. Тесса растерянно переводила взгляд с руки старика на его лицо.
— Брат Аввакус? — спросила она.
— А если и так? Что из этого?
Тессу била дрожь. И виной тому была не низкая температура в пещере. Холод шел откуда-то изнутри. Она поднесла чашку к губам, отпила немного.
— Мне сказали, что вы умерли.
— Кто сказал?
— Отец Иссасис.
Удивление старика показалось ей вполне искренним.
— Иссаснс так сказал? — Он покачал головой. — Господь его покарает. Нехорошо так обманывать человека, прибывшего к нам из другой страны. Это на него не похоже.
— Мне он солгал не моргнув глазом, как будто для него это дело привычное, — возразила Тесса и тут же пожалела о своей резкости. Зелье — черт знает из чего оно было приготовлено — сразу же ударило ей в голову. Она отставила чашку подальше. — Почему отец Иссасис не хотел, чтобы мы встретились?
— В самом деле, почему? — Старик — теперь Тесса была практически уверена, что перед ней брат Аввакус, — уселся на пол и скрестил руки на груди. — Иссасис вообще не хочет, чтобы я с кем-либо встречался. Поэтому он держит меня здесь, в пещере. Двадцать один год, сезон за сезоном, месяц за месяцем я варю сыр — и ничего больше.
Какое-то поскрипывание привлекло внимание Тессы. Она увидела карабкающегося по стене краба и щелчком направила его в другую сторону — чтобы он не задел чашку.
— Вы так и не ответили на мой вопрос.
Яркие, живые глаза Аввакуса удивленно моргнули.
— Какой именно? Впрочем, я вроде бы ни на какие вопросы еще не отвечал.
Действительно, до сих пор он только болтал всякую ерунду о сыроварении. Мысли путались. Холод измучил ее. Тесса вспомнила, как боролась с приливом, как ледяные волны захлестывали ее.
— Скажи же, что случилось со мной?! — закричала она. — Как я сюда попала?
Аввакус невозмутимо посмотрел на нее:
— Я тебя принес. Я греб к дамбе, увидел потерявшую сознание девушку, втащил ее в лодку н принес домой. — Он улыбнулся. — Вряд ли ты выбралась бы сама. Кстати, еще немного — и тебя принесло бы обратно к монастырю. Замечательно, просто замечательно.
Тесса не находила в этом ничего замечательного. Она была раздражена и выбита из колеи.
— Вы знали, что я там уже побывала?
Брат Аввакус развел руками:
— Как тебе сказать... Я предполагал.
— Может, у вас есть предположения и насчет цели моего приезда на Остров? — резко спросила Тесса.
— Наверное, есть... — Его красное обветренное лицо сохраняло безмятежное выражение. — Но мы оба сэкономим время, если ты сама мне расскажешь.
Тесса протерла глаза. Несмотря на тихий голос и мягкие манеры, этот старик тверд как сталь.
— Я приехала сюда, потому что мой друг, Эмит, сказал, что вы владеете древним искусством рисования узоров. Я должна выполнить одну работу, но не знаю, как за нее взяться, и нуждаюсь в помощи. Я хочу остановить Изгарда Гэризонского, помешать ему превращать своих гонцов в чудовищ.
Аввакус едва заметно кивнул. Похоже, слова Тессы вызывали у него не больше интереса, чем разговоры о погоде или о том, что подадут на обед. Тесса была разочарована. Она собиралась изложить свои цели в более резких выражениях, но старик опередил ее:
— Ты знаешь, что носишь на шее эфемеру?
Тесса начинала терять терпение.
— Мое кольцо — эфемера? Ни черта не понимаю.
— Реликт древней эпохи, времен, когда существовал единый и единственный мир. Это было очень, очень давно, до того, как начался Распад, зашатались основы мироздания и время и пространство провалились в образовавшуюся расщелину. И тогда из каждого осколка былой вселенной возник новый мир. — Аввакус говорил очень тихо, глаза его были устремлены куда-то вдаль. — Ты носишь кольцо, и этого достаточно. Я знаю все, что нужно знать.
У Тессы голова пошла кругом. Новые миры? Распад? Она разжала кулак, подняла кольцо к свету.
— Почему вы сказали, что я рано или поздно потеряю его? Что вы имели в виду?
— Да. Потеряешь. Такая уж это вещь. — Аввакус заворочался на полу, устраиваясь поудобнее. Тессу снова поразила плотность, основательность его фигуры. Даже здесь, в пещере, при бледном, рассеянном свете старик отбрасывал густо-черную, удивительно четко очерченную тень. — С эфемерами всегда так бывает. Они создаются с определенной целью, переходят из рук в руки, из века в век, из мира в мир, попадают в ту или иную страну, к тем или иным людям и исчезают, когда сочтут нужным. Как бы крепко ты ни сжимала свое кольцо, все равно не удержишь. Следи за ним день и ночь, все равно однажды утром ты проснешься и обнаружишь, что его нет.
Тесса не сводила глаз с кольца. Золотой ободок словно лукаво подмигивал ей, как бывалый ловелас очередной любовнице.
Аввакус продолжал, и голос его негромким эхом разносился по пещере.
— Эфемеры никогда подолгу не задерживаются на одном месте. Они как падающие звезды, как порыв ветра. Они могут столетиями витать в необитаемых пространствах между мирами, никем не обнаруженные, не опознанные, и ждать своего часа. А потом появляться там, где они нужны, где о них молят и к ним взывают. Эфемеры возбуждают конфликты, изменяют жизни людей. В них заключена особая сила. Они всегда там, где свет встречается с тьмой, там, где сходятся разные миры, а время замедляет свой ход, как стрелка сломанных часов.