Тем временем, они уже поднимались по лестнице, не забывая держаться за перила. Александра постоянно подстраховывала малышку, боясь, что такие крутые ступеньки могут быть опасными для Авроры.
— Научу, — Накручивая кончик косички на пальчик, ответила девочка. — А вы научите меня так завязывать бантик?
Ручка указала на красный платок на шее Лилит, и та скривила губы. Но, всего на мгновение, а после опомнилась.
— Это не сложно. — Ответила Лилит.
И, как же ловко она переступала ступени! Таким резвым темпом, они почти дошли до третьего этажа. Розовый сарафанчик на Авроре ни капли не мешал еë движениям.
— А что мне нужно делать?
— Там будет тётя, — Вспоминая, что Александра говорит об Виргинии, еë пробрало тайной ненавистью. — Она всё расскажет тебе.
— Хорошо.
Лия ловко подхватила девочку, перенеся в коридор третьего этажа. Аврора завораживающие осматривала светлые стены, и такого же тона ковры. В прошлой визит на это у сиротки времени не было.
— Молодцы, что перевели девчонку, — Закрывая блокнот, вместо приветствий заявила Виргиния. — Я уже думала, что они не приедут.
— Будь с ней любезной. — Сквозь зубы пригрозила Лилит.
Виргиния выпятила верхнюю губу, и с жестокой брезгливостью покосилась на Аврору. Девочка заметив это, высунула язычок.
Аврора хороша! Такими темпами она быстро вольется в их компанию.
— Идем. — Сухо позвала Виргиния, и раскрыла дверь.
Мизерия лежала всё так же, еë руки заметно похудели. В такую жару она по прежнему лежала под тёплым одеялом, и не выдавала доли дискомфорта. Пустые глаза обратились к небу за окном.
— Поговори с ней. — Приказала Виргиния, не считая нужным даже посмотреть в сторону девочки.
Аврора кинула на неё испепеляющий взгляд, что выглядело весело, и направилась к кромке кровати.
— Привет, Мизерия, — В силу юного возраста некоторые буквы давались ей ещё с трудом.
Девочка коснулась руки с браслетом, и медленно оглядела лицо ясновидящей.
— Мне сказали, что ты больна, — Девочка всхлипнула. — Прошу, выздоравливай поскорее. Я живу в доме тётушки, и мечтаю, что мы с тобой погуляем по Лучетсу. Хочу попросить денежек у тётушки, и купить нам самое вкусное мороженное.
Аврора перевела грустные глаза на девушек, и Виргиния взмахом руки попросила её продолжать.
— Я бы очень хотела тебе помочь, — Нижняя губа сиротки затряслась. Александра хотела остановить это издевательство, но Лилит перехватила еë, указывая на руку Мизерии. — Но, я не знаю чем. Скажи мне, и я всё сделаю. Ты такая хорошая.
Мизерия пошевелила рукой! Она зашевелилась!
Слезы Авроры побежали ручьём по маленьким щекам.
— Мальчики меня задирают, говорят, что я дурочка, раз надеюсь, что ты придёшь ко мне. Я правда подумала, что ты не вернёшься. Но, сегодня узнала о твоей болезни!
Богини. Александра и не знала, что ей так тяжко смотреть на детские слезы. Душа рвалась на частицы, и молила девушку прекратить это всё.
Сиротка. Бедная малышка.
Наблюдая за плачем Авроры, она упустила кое что важное. Мизерия наконец перевела свой взгляд с окна, и сейчас, с тревогой наблюдала за малышкой, которая прикрывает маленькими ладошками личико.
— Отлично. — Прошептала Виргиния, с животными интересом наблюдая за переменами в поведении своей пациентки.
— Не плачь, моя девочка, — Хриплый голос Мизерии заставил всех раскрыть рты. — Кто тебя обидел? Успокойся.
Мизерия села в кровати, и обняла рыдающую Аврору. С материнской нежностью обняла. Два разбитых сердца от потери самых близких, нашли друг друга.
— Ты здорова? — Всхлипывая, спросила девочка.
— Конечно. — Слабая улыбка тронула сухие губы Мизерии.
Наблюдая за этим, никто не услышал, как в комнату влетел Андри.
Судя по тому, какой он был взъерошенный, Ревон долго и крепко его держал. Андриан встал в проходе словно статуя, на его лице застыла одна эмоция, — приятное удивление.
— Выйдите. — Потребовала Виргиния.
День быстро склонился к вечеру. Виргиния долго не пускала никого в покои Мизерии, и усердно работала над её состоянием. Когда всё же им было дозволено войти по одному, Андри, что ожидаемо, вызвался первым.
Только после его долгого уединения с ясновидящей, туда смогла войти и Александра. Она старалась говорить как можно тише, и как можно меньше. Мизерия сидела на кровати, и наконец, выдавала хоть какие-то реакции.
Нет, она не была похожа на себя прежнюю. На ту, которая постоянно шутила, и без конца дарила миру улыбку. Но, она хотя бы говорила. Богини, она говорила!