— Мой тебе совет, дочь Зимы, — продолжил Горшуа почти небрежно. — Оставь все, как есть. Прекрати поиски. У тебя сейчас неплохой расклад — Майя Верга в качестве бабушки. Пусть не сразу, но она найдет способ вырвать тебя из Зимнего Дворца.
— Вы уверены, что Апрелия — мне не мать? — Мари глянула на Лукаса в упор. Без страха. Без слез. Хотя это и было странным. Последним точно пора было прийти на помощь опустошенной душе.
— Честно? — сыщик развел руками. — Я не знаю. Все слишком запуталось. Но есть несколько вариантов. Либо ошиблась Вирту, и ты дочь Апрелии и Рейма. Либо письмо, — Горшуа кивнул на исписанный ровными строчками лист, — подделка, и бедняжка, действительно, встречалась с младшим Принцем Зимы. Либо ты вообще не имеешь к Верга отношения, но тогда даже я не возьмусь предсказать, кто та женщина, что подарила тебе жизнь. В любом случае, только ты решишь — какую судьбу выбрать.
Лукас поднялся, кутаясь черный в плащ, но прежде чем его поглотила надвигающая на владения совета ночь, Мари задала еще один вопрос. Тот, что колол виски иглой (или спицей) не хуже тайны происхождения.
— Даже, если допустить на миг, что во мне течет кровь… э-э-э… того клана… Почему вы решили, что я могу стать злом?
— Потому что ты внучка Бурана и Северины. И потомок десятков жестоких Королей и Королев холодного Времени Года.
— Но…
— Твой дядя Инэй тоже не всегда был беспощадным Повелителем Зимы…
Мари не знала точно, сколько просидела в беседке в одиночестве. Пытаясь анализировать, а, впрочем, нет — просто перебирать в уме новую информацию. Голова взрывалась. Глаза жгло, но спасительная и утешительная влага не приходила. Вот бы сейчас положить голову на сильное плечо. А лучше, чтобы волос коснулись нежные руки, и мелодичный женский голос зашептал в ухо самые главные на свете слова. Может быть, тогда боль, которую стихийница носила в сердце с раннего детства, отступит?
И кто-то сел рядом. Сжал ледяные ладони.
— С вами все в порядке, Мари? Вы дрожите.
В животе что-то перевернулось от звука этого голоса. Совсем рядом оказались васильковые глаза, вызвав новую волну головокружения. Видение или реальность? Девушка уже ни в чем не была уверена.
— Где ваша невеста?
— Не знаю. Но меня это мало волнует. Главное, чтобы вы не оказались в беде.
— Я? Но какое вам дело?
— Думаю, вы и сами это поняли.
Все звуки вокруг — смех с танцплощадки, вой ветра, треск свечи под колпаком — исчезли, будто их выключили невероятным волшебством. Остался только голос Трента и собственное участившееся дыхание. Потеряло актуальность все, что было нереально важно еще пять минут назад. В небытие ушел Лукас вместе с Реймом и Снежаном. С бабушкой и даже грозным лицом Далилы, требующей, чтобы подруга не смела подходить к Дворцовому братцу во имя многолетней дружбы.
Он был рядом. В плаще любимого и родного цвета. Быть может, поэтому дальнейшее показалось естественным и закономерным — когда его горячие губы коснулись ее ледяных…
Глава 19. Белое в черное
Как легко забыть все, что недавно рвало сердце на сотни лоскутков и сводило с ума взрывающуюся голову. Какая разница, кто подарил жизнь, и кровь какого клана течет в венах, если сама возможность дышать зависит от мимолетного взгляда и легкого движения руки чужого жениха? Мари больше не волновал ни Рейм Норда, о котором писала Апрелия, ни Снежан Дората — главный кандидат в отцы в понимании Лукаса Горшуа. Дни состояли из ответов невпопад на вопросы друзей, откровенной лжи в глаза Далиле и бесконечного мучительного ожидания вечеров. Вдруг кто-то остановит на полпути? Или Трент не сумеет вырваться из цепких лап вредной Принцессы Осени?
Три недели прошли, как в тумане. Четкими пятнами в белом мареве оставались короткие мгновения в сумраке леса — на опушке, куда не доносились звуки поселка. Тишину нарушали собственные голоса конспираторов и хруст веток под мощными лапами белого волка Берта, нарезающего круги поблизости. Весь мир затмевали васильковые глаза — глубокие и манящие.
Вилкоэ ни разу не позволил себе лишнего. После памятного поцелуя на празднике Лета, посмел коснуться губ Мари всего дважды. И то очень скромно — мимоходом. Сразу дал понять, что не вправе вести себя, как полноценный жених, коли обещан другой девушке. Поэтому большую часть свиданий посвящались разговорам.