— Нет, мы с Зариной не заключали свадебного договора, — заверил Трент, отвечая на вопрос Мари. Сама она пока упорно молчала о документе, который была вынуждена подписать под напором Королевы-матери. — Но это, к несчастью, не меняет сути. Пусть у нас не было полноценной помолвки, все знают о будущем бракосочетании. Я могу отказаться от женитьбы, но тогда… — осу горько рассмеялся, откидывая назад огненные пряди, — тогда последует месть Королевского клана. Злат, конечно, не Сентябрина, но за позор дочки отыграется страшно. А я не хочу, чтобы пострадал и бабушка с дедушкой. Или вы, Мари.
— Но почему Зарина?
Несчастное сердечко затрепыхалось зажатой в сильных ладонях пташкой. Неужели любил? Ведь Принцесса не уродина. Изящная от рождения, она отлично умела подавать себя так, чтобы мужчины замирали вслед.
— Наша семья всегда была близка с кланом Орса. Бабушка дружила с Сентябриной со времен Академии. Две влиятельные женщины посчитали, что это будет хорошая партия.
Мари притихла. Не рискнула задать вопрос о чувствах Трента к Ее Высочеству. Тем более, тот отчаянно избегал разговоров о будущем. А ведь едва яу пройдут испытания, наблюдателям (и тем, кто их сопровождает) придется покинуть срединную территорию. А, значит, встречи придется прекратить. Об этом девушка боялась даже думать.
В другой раз заговорили о Далиле, гнева которой Мари ужасно страшилась. В том, что он грянет, если Вилкок узнает о тайном романе подруги, стихийница не сомневалась. Не выявленная дочь Осени и так пребывала в прескверном расположении духа. Причиной тому стала драка Ноя с ее ухажером. А, заодно, поведение последнего. Оказалось, Ури ни капли не преувеличивал, когда говорил о приставаниях кавалера. Тот действительно перешел черту, посчитав, что достоин большего, чем гулянье под ручку, и пытался насильно поцеловать спутницу.
Далила прорыдала в подушку пять дней. Твердила подругам, поочередно выслушивающим жалобы, что является девушкой приличной, и не давала никому повода думать иначе. А параллельно ругала Ноя и его непроходимую глупость. Мол, мог бы зажарить негодяя, не сходя с места, а вместо этого сражался врукопашную, выставив и себя, и ее в ужасном свете. Драка стала всеобщим достоянием на следующий же день, благодаря стараниям сначала отвергнутого, а потом и побитого кавалера.
Конечно, позже правда о его мерзком поведении всплыла, но кому-кому, а Ною от этого точно не стало легче. К боевым ранам добавился гнев Ловерты. Заместительница директора кричала, пока не сорвала голос, поэтому следующие два дня на теоретических занятиях достопочтенную зу пришлось заменять другим педагогам. А потом пришло письмо от Морты Ури. Потрясенный Ной, заикаясь и трясясь, показал его Мари с Тиссой. Матушка превзошла себя. Объявила, что отпрыск не красящим стихийника поведением столь сильно разозлил Короля Агуста, что может еще пару лет оставаться на срединной территории. К слову, средства для существования грозная родительница советовала добывать самостоятельно.
— В прошлом году я сам искал способ не уезжать, — пролепетал Ной, тряся забинтованными кулаками. — Но не так. Не так! И что же получается — я теперь отвергнутый сын?
Таким поникшим и отчаявшимся Мари друга не видела. Возможно, воспрянуть духом помогла бы встреча с Далилой, но та упорно не желала видеть парня. Продолжала лить слезы и жаловаться на несправедливость окружающего мира.
Первой не выдержала Тисса. Аккуратно подбирая выражения, объяснила Вилкок, что виной всему ее собственное безрассудство. Сама целый год гуляла то с одним парнем, то с другим. Вот и заработала дурную славу. Далила ахнула, запустила в Саттер подушку, но потом поймала укоризненный взгляд Мари, в котором прочла то же обвинение, и сникла. Зато на следующий день поднялась, чтобы вернуться на работу, как не в чем ни бывало. Жаль только с Ноем, как и раньше, не желала общаться. Заявила, что теперь сын Лета для нее точно не существует…
— Я не знаю, почему эта девочка злится на меня, — заверил Трент, когда Мари, набравшись храбрости, спросила об их отношениях с Далилой. — Возможно, мать настроила ее против нас, чтобы самой не выглядеть плохо. Ведь это она разрушила чужую семью. Я понимаю, отец рано или поздно бы женился. Но найди он новую жену во Дворце, остался бы со мной. Мать Далилы отлично понимала, какой выбор заставляет его сделать.
— Вы общаетесь? С отцом?
— Нет. Для нас он умер много лет назад. Потому сестры у меня тоже никогда не будет. Возможно, именно это и злит твою подругу. Но пойми, я не могу признать дочь несуществующего стихийника и женщины, отнявшей у меня последнего из родителей. Я не испытываю к ним ненависти. Просто, считаю, что их нет.