— Прямо здесь? — насмешливо откликнулся Инэй.
— Зайдем в класс. На пару минут!
Сердце Мари сделало сальто. Вот почему, спрашивается, учителю понадобилось тащить сиятельного друга именно в этот кабинет? Понятно, что он ближе всех к лестнице, но ведь есть точь-в-точь такие же помещения этажами выше и ниже! Девушка мышкой нырнула под парту. Доказывай потом разъяренному Королю, что не специально решила посидеть в классе, куда его угораздило зайти!
— Грэм, и все равно я не вижу смысла продолжать этот разговор!
Мари не могла видеть двух мужчин, плотно закрывших за собой дверь. Но в красках представляла лица. Особенно Инэя. Сердится, хмурится, но смотрит без злости, так как дорожит другом. И, возможно, любит. По-своему.
— Потому что относишься предвзято и ждешь подвоха! — чересчур эмоционально для самого себя парировал Иллара.
— Не без оснований! Мы оба знаем, чем заканчиваются встречи с ней! С чего бы они ни начинались, каждый раз все сводится к одному. И видит небо, если она не прекратит идиотские игры, которые я разгадываю с закрытыми глазами, однажды я ее убью! Я не шучу!
— Не сомневаюсь, друг мой, — кажется, Грэм поморщился. — Ты знаешь, мое отношение к Роксэль, но сегодня я бы не стал пренебрегать ее обществом. Она неспроста суетится. Встреться. Поговори. Чутье подсказывает, оно того стоит.
— Я вполне мог бы сделать это и через осколок. Так было бы безопаснее.
— Верно, но она настаивает на личном контакте.
— Это-то меня и тревожит, — в голосе Его Величества явственно зазвучал сарказм. — Роксэль отчего-то уверена, что, находясь рядом с собеседником, способна оказать максимальное давление.
— Инэй…
— Хватит, Грэм. Я не собираюсь с ней встречаться. Ни сегодня, ни в другие дни. Если считаешь, что дорогой советнице, действительно, есть что сообщить, ступай сам. Потом передашь «важное» послание.
— Но…
— Единственное, что меня сейчас волнует — это безопасность жены. Все зашло слишком далеко, и, боюсь, мы перестали контролировать ситуацию.
— А тебе не кажется, что Королева не договаривает нечто важное? — Грэм явно постарался задать вопрос аккуратно.
Инэй тяжело вздохнул.
— Кажется. Но давить и требовать ответа я не могу. Все вдруг стало слишком сложным. Боюсь сделать еще хуже.
Иллара молчал. Видимо, счел некорректным и дальше обсуждать брак Его Величества.
— Идем, — бросил Инэй, сочтя разговор оконченным. — Посмотрим, что покажет нам последний представитель клана. Надеюсь, не слишком опростоволосится…
Шаги Короля и учителя давно стихли, но Мари продолжала сидеть под партой. Хотя и понимала, что те не вернутся. Прогулка по Замку полностью утратила актуальность. Хотелось больно постучать себя по лбу. Зарекалась ведь (и не раз!) от тайн Дората!
Но каков Король! Убить Роксэль и защитить Киру! Ну и дела…
Впрочем, у Мари и раньше проскальзывала мысль, что отношения Инэя с Норлок давно перестали быть трепетными. Зато ее Дворцовая родственница преподнесла сюрприз. Да, на празднике Лета Кира эффектно смотрелась рядом с мужем. И он не выглядел привычной ледяной глыбой. Но чтоб столько заботы проявлял! Это и впрямь обескураживало.
Покинув, наконец, класс и спускаясь по лестнице, Мари не могла перестать думать о нечаянно подслушанном разговоре. Неужели, старшая Норда все-таки сумела растопить замороженное сердце Короля? Он ведь искренне о ней беспокоился. Даже голос потеплел!
Интересно, а от кого Инэй пытается защитить супругу? Неужели Северина вновь активизировалась? Без сомнений, эта и взаперти способна наворотить дел. Нет, не то. Паучиха всегда благоволила к дочке Рейма и Риды. Да и кровное родство новоиспеченной Королевы со старухой полностью перечеркивало подозрения. Но тогда кто? Быть может, злоумышленник пытается навредить главе клана Норда? Помнится, Инэй сказал во время танца на Летнем празднике, что в достопочтенном семействе творится неладное.
Стоп! Мари мгновенно позабыла о Кире и всех ее родственниках и превратилась в ледяной памятник самой себе.
О чем таком Роксэль Норлок не терпится поговорить с Повелителем Зимы? Уж не юной ли подданной, невольно проникшей в его воспоминания?! Ноги стали совсем холодными. Вот именно этой информации Инэю недоставало, чтобы навсегда посадить юную дочь Зимы (а, возможно, и незаконнорожденную племянницу) в темницу!
От тревожных мыслей отвлек шум за окном. Вспомнив былые подвиги, девушка в один прыжок взобралась на подоконник. Прижалась носом к стеклу — совсем, как в старые времена, когда пыталась разглядеть с высоты именитых гостей.