Впрочем, сейчас порог Академии собирались переступить не столь важные посетители. Прибыли яу, которые как раз, громко переговариваясь, вылезали из карет. Мари успела разглядеть запомнившуюся на уроке девочку с двумя светлыми косичками, но почти сразу забыла о ней, заметив Яна. Даже с высоты седьмого этажа наследник выглядел крайне взволнованным. Без конца поправлял волосы, но только сильнее портил прическу — белокурые пряди падали на бледное лицо в полном беспорядке. Дядя точно не придет в восторг, когда парень выйдет к кубу.
Мари протянула руку, чтобы постучать по закаленному стеклу и привлечь внимание Дондрэ, но остановилась в последний момент. Корделия не обрадуется, услышав, что гости видели наблюдательницу Зимнего Дворца, сидящей с ногами на подоконнике. Кроме того, подать приободряющий знак Яну можно и позже — непосредственно в зале испытаний.
Ох, как же не хотелось вниз! Вновь вспомнились холодные айсберги Инэя и искаженные от недовольства черты. Сразу захотелось вернуться назад — к Зеркалу, чтобы, наплевав на последствия, сбежать прямиком на срединную территорию через дом совета. Мари так напряглась, что слишком сильно потянула нитку белых бус из обычного дешевого стекла на шее. Маленькие шарики стремительно брызнули в стороны, обрадовавшись обретенной свободе.
— Пропасть! — сердито припечатала стихийница, слезая с окна и наклоняясь, чтобы собрать разбежавшееся имущество. Помнится, в прошлом году на празднике Лета она уже испортила таким образом бусы. Причем, не свои, а Далилы. Несмотря на все старания, Мари тогда так и не удалось отыскать все красные шарики в высокой траве.
Одаряя себя громкими и нелицеприятными эпитетами, девушка слишком поздно услышала тихие шаги позади. Не хватило времени ни вскочить, ни обернуться. Прежде чем все вокруг померкло, успела лишь почувствовать резкую боль в затылке.
Глава 21. Не игрушка
Голова разламывалась от боли, пульсирующей и растекающейся от затылка вниз. Она давила за глазами, царапала лоб, вызывала удушливую тошноту. Хотелось свернуться калачиком и расплакаться, но первая же попытка двинуться вызвала новый взрыв в висках. Почудилось, ненасытный огонь полыхнул, не щадя на пути ничего живого. Мари попробовала открыть глаза и тихо застонала. Радужку обожгло, будто кипятка плеснули. Пришлось и дальше лежать, не шевелясь, упираясь коленями во что-то шершавое. Но слезы все равно пришли и потекли по щекам и шее через сомкнутые веки.
Удивительно, но от соленой воды стало чуточку легче. Стихийница, щурясь, попыталась оглядеться, насколько позволяли темнота и сопротивляющееся тело, ставшее вдруг чужим, незнакомым. Мари поняла, что лежит на холодном полу в конце узкой длинной комнаты. Лицом к стене. Одна рука пыталась обнять озябшее туловище, другая оказалась под ним — неестественно вывернутая, потерявшая чувствительность. Выждав пару минут, стихийница собрала волю в кулак и перекатилась на спину. В ответ по телу прошла очередная болевая волна. Но Мари не издала ни звука. Только зубы сжала до хруста.
Так и лежала несколько минут, концентрируясь на боли в руке. Едва конечность вырвалась из плена, чувствительность вернулась вмиг, и теперь ее кололи сотни острых иголок. Пришлось терпеть, ведь растереть пылающую кожу не хватало сил. А когда стало немного легче, Мари решила разобраться, почему ноют оба запястья. С неимоверным трудом поднесла к глазам «здоровую» руку, ставшую ужасно тяжелой. Несколько мгновений пыталась понять, что за странный прозрачный нарост сковал плоть. А потом вскрикнула, узнав «материал».
Закаленный лед!
Немного приглядевшись, девушка поняла, что под ним есть что-то еще. Не то камешки, не то предметы очень на них похожие. Они вдавливались в кожу — в том самом месте, где находились точки, отвечающие за погодную силу.
Проклятье! С губ сорвалось отчаянное рычание, как у раненного зверя. Кто бы ни напал и ни пленил, он позаботился о том, чтобы лишить жертву возможности защищаться. Контуженная после удара по голове и ослабевшая, без хваленной первой степени Мари ничего не сможет противопоставить неприятелю. Снова захотелось расплакаться, как ребенку. Она еще никогда не чувствовала себя настолько беззащитной перед чужой злой волей. Разве что маленькой девочкой на рынке Орэна, когда попала в огромные лапы армейца Доввина.
А как жалко себя стало!
Столько пройдено. Пережито! И главное, сколько бы Мари не старалась поступать правильно, все равно бесконечно попадала в переплет! А еще и виноватой оказывалась! Для всех. Грэма, который снова и снова пытался прикидываться другом. Короля, делавшего вид, что ценит юную подданную. Принцессы, дающей обещания, но на деле готовой принести неучтенную родственницу в жертву. И даже для подруги, которая не пожелала понять. Не попыталась!