— Не подходите! — снова потребовала девушка, обращаясь к новому «неприятелю». — Я спрыгну, не сомневайтесь! Только посмейте сделать еще хоть шаг!
На волевом лице отразилось изумление.
— Хорошо-хорошо, — поспешил заверить Иллара. — Я стою на месте. Видишь? А теперь слезай. Ты еле на ногах держишься. Того гляди вывалишься.
— Вот и отлично! — выдохнула Мари, всхлипывая. — Это-то мне и нужно!
Грэм опешил, вытаращил глаза. И впервые на памяти ученицы не нашел, что сказать.
— Я не пойду в темницу! Ясно?! Лучше здесь умру!
— Небо! Мари, с чего ты взяла…
— Я же убила его! Герта! — закричала стихийница, срывая голос и не замечая, как по щекам катятся потоки слез. — Я хотела его смерти, когда разбивала мерзкий череп! И не раскаиваюсь! Потому что я — не игрушка! Понятно?! Ни для него, ни для вас и ваших сиятельных друзей! Я живая! Да, за меня некому затупиться, но это не значит, что надо издеваться до бесконечности! — Мари не замечала, как руки начали съезжать вниз, ибо вкладывала все силы в накопившиеся обвинения. — Не смейте так смотреть на меня! Вы чудовище! Пытались прикидываться другом, а сами! Сами! А ваш обожаемый Король! Я скажу все, что о нем думаю! Мне больше нечего терять…
К добру ли, а может, нет, но договорить не получилось. Что-то неладное произошло с окном. Вернее, за ним. Там — на высоте тринадцатого этажа — из ниоткуда появился мощный кусок льда. Идеально подходящий, чтобы сначала перекрыть пространство за спиной потерявшей контроль стихийницы, а затем, чтобы пройти сквозь проем и подтолкнуть хрупкую фигурку обратно в комнату.
Падая на пол, Мари громко закричала, понимая, что лишенная погодного дара ничего — абсолютно ничего! — не может противопоставить кинувшемуся к ней учителю. Но прежде чем его рука успела коснуться особенной точки на шее, и сознание померкло, глаза успели поймать что-то белое в дверях. Почудилось, что это именно тот, о ком несколько секунд назад она стремилась рассказать всю правду…
— Хорошо поспала?
Вопрос Грэма отозвался в голове настоящим фейерверком. Мари с трудом сфокусировала взгляд на учителе, устроившимся в кресле напротив постели с книжкой в руках.
Хм… А ведь это не ее комнатушка в сиротском приюте, а просторная спальня, обставленная очень дорогой мебелью. Даже простыни, на которых лежала пострадавшая стихийница, были сотканы из самого нежнейшего шелка, что ей доводилось видеть. А еще и кровать оказалась с пологом.
— Где мы? — хмуро поинтересовалась Мари, оглядывая белые стены с серебристыми мохнатыми снежинками.
— В личных покоях Его Величества, — отозвался Грэм почти весело, наблюдая, как ученица натягивает одеяло до подбородка. — И прежде чем ты наделаешь еще глупостей, послушай совет: даже не пытайся применять погодный дар. Мне вреда не причинишь, сумею закрыться. Зато сама можешь здорово покалечиться. Да-да, я не шучу. Сила была скована больше суток, а для первого уровня — это чревато неприятными последствиями. Когда поправишься, проведем несколько экспериментов. В безопасных для тебя и окружающих условиях.
Пока учитель говорил, стихийница успела провести под одеялом обследование собственных запястий и убедиться, что закаленный лед исчез. Вместо него появились бинты, сильно пахнущие луговой травой.
— И, кстати, — продолжил Иллара, удостоверившись, что ученица не планирует нападение, — не знаю, обрадует ли тебя это известие или огорчит, но должен сообщить, что ты не сумела убить зу Эльмара Герта. Ему, конечно, здорово досталось, лечиться придется долго и тщательно. Однако Хорт не сомневается, стихийник будет жить.
— Какая жалость, — протянула Мари безразлично, хотя с души свалилась целая скала. Стоя на окне, она могла сколько угодно кричать, что не раскаивается, но по правде, становиться убийцей в планы не входило. Кроме того, теперь, возможно, удастся избежать суда и заключения. — Так почему я здесь?
— Потому что никому не стоит знать, что ты вообще была в Замке, — Грэм вздохнул. — Таково решение Короля. Он очень зол на твоего жениха и его бабку. Тебя ведь похитили при исполнении обязанностей и выставили нас на посмешище во время массового мероприятия. Однако пришлось договариваться с Орузой. Травмы юного мерзавца выходят за рамки необходимой самообороны, Мари. Нет-нет, я тебя не осуждаю. Напротив, всецело разделяю твой гнев. В общем, Дворец не будет выдвигать клану Герта обвинений в похищении. Как и тебе — в нанесении тяжелых повреждений жениху. Происшествие останется тайной. Для всех.