— Стой на месте! — Веста перехватила юную родственницу на полпути. — Пусть горит.
Девушка попыталась вывернуться, но хватка Принцессы оказалась железной.
— Что же вы творите! Это же доказательство! — Ситэрра едва не плакала от обиды и не понимания. Вот оно — реальное оружие против злодейки Эллы. А Веста берет и уничтожает его собственными руками!
— Я знаю, — Принцесса отпустила дочь Зимы, хмуро глядя, как, корчась, догорает письмо бывшего жениха. — Но это теперь не имеет значения.
— То есть, как? — Мари отступила на шаг, чтобы видеть лицо Ее Высочества. Женщины, которая вместе с любовью всей жизни, кажется, потеряла и рассудок. — Хотите сказать, что вам больше неинтересна судьба Дворца Весны и ваших подданных? Все, что было сделано, напрасно, да? А как же отец Тиссы, который томится в тюрьме во имя вас и вашей победы?!
Но Веста молчала. Не отрицала очевидное. И не оправдывалась.
— Вы эгоистка! — не сдержалась Мари, качая головой. — Истинная Принцесса. А я ведь восхищалась вами когда-то! Вы много лет были моим идеалом. Маленькая дурочка! Вы такая же, как все! Создаете видимость заботы о других, а сами думаете только о себе!
— Не кричи на меня, пожалуйста, это не поможет делу, — Веста говорила спокойно. Без упреков. И тем более, угроз. — Однажды ты поймешь, что так было нужно. А теперь ступай к Саттерам. Собери вещи. Завтра утром вернешься домой.
Жар, еще секунду назад пылавший на щеках, схлынул. По телу прошла судорога.
— Домой? — переспросила Мари очень тихо и нервно расхохоталась. — Простите, Ваше Высочество, вы сейчас говорите о Зимнем Дворце в целом или о сиротском приюте в частности? Что именно я должна считать домом?
— О, я и забыла, как сильно ты не любишь свое Время Года, девочка.
Сарказма в голосе Принцессы не было. Лишь констатация факта.
— Пожалуйста! — взмолилась Ситэрра, почти готовая кинуться в ноги сиятельной родственнице. — Не отправляйте меня в Замок! Вы ведь можете сделать так, чтобы я осталась здесь. Хотя бы на время! Придумайте новое задание!
— Не могу, увы. Я больше не нуждаюсь в твоих услугах, Мари, — Веста отвернулась к потрескивающему в полумраке камину. — К тому же, как ты собираешься, оставшись во владениях совета, объяснить Фину провал с «особым» поручением?
— Я… я… — девушка растерялась, признавая в душе, что тут Принцесса, действительно, права. Майли взбесится, узнав, что Веста жива и здорова, а шпионка-отравительница продолжает разгуливать по владениям совета.
А потом вспомнилось разочарование на лице Инэя, вечно перекошенная Юта Дейли, кривящая рот паучиха. И, конечно же, милый Трент, который скоро станет нереально далеким.
— Я не вернусь туда! — выпалила стихийница, не замечая, как из глаз брызнули слезы. — Не вернусь! — и кинулась к двери.
— Мари, стой! — приказала Веста вслед. — Остановись сейчас же!
Но с таким же успехом Ее Высочество могла требовать Летнего ливня посреди Зимы. Ситэрра бежала столь быстро, насколько хватало сил. На тайную опушку. К Тренту. К единственному стихийнику на свете, который мог стать ее спасением.
Глава 23. Любовь и власть
Трента Мари увидела издалека. Огненные волосы выделялись в сумерках. Будто солнце, тщетно пытающееся осветить злой вечер. Парень стоял посреди тайной опушки, закутавшись в черный, не промокающий плащ. В компании бессменного спутника — волка Берта, мокрого, и оттого кажущегося серым. Не в силах ничего объяснять, Мари с громким ревом кинулась Вилкоэ на шею. Вцепилась пальцами в скользкую ткань, струящуюся по сильным плечам.
— Ненавижу! Ненавижу их всех! — громко и протяжно всхлипывая, вскричала девушка и попыталась уткнуться в мускулистую грудь.
— Кого? — Трент ловко обхватил мокрое лицо широкими ладонями и проникновенно заглянул в заплаканные глаза. — Небо! Что случилось, Мари?
Стихийнице понадобилось с полминуты, чтобы снова заговорить. Горечь и отчаянье разрывали душу.
— Давай убежим, — пробормотала она, захлебываясь рыданиями. — Прямо сегодня. Сейчас!
— Но… — Трент явно не ожидал такого поворота событий. Руки опустились. Васильковые глаза стали огромными, брови взметнулись высоко-высоко.
Не попятился, и на том спасибо!
— Утром меня отправят во Дворец! А я лучше умру, чем снова стану любимой игрушкой Дората! Мне нельзя туда! Нельзя!
Теперь примолк Вилкоэ. Смотрел и смотрел на девушку, что-то взвешивая в уме.
— Ты ведь понимаешь, обратного пути не будет? — спросил он, наконец. Очень серьезно.