— Но что будет дальше? С войной Ее Высочества?
— А это не твоя забота. Твое дело…
— Обуздать погодный дар, — закончила стихийница предложение за учителя.
— Именно! — расплылся Грэм в кошачьей улыбке и подбадривающе похлопал по плечу.
Странно, но при всей изумительной благосклонности, Иллара не счел нужным, а, может, просто забыл поздравить Мари с днем рождения. А ведь в прошлом году именно он презентовал ученице осколок «Пути» — вещицу невероятно ценную. Разумеется, праздник был не настоящим. Майя рассказала внучке, что на самом деле она родилась в конце февраля. Но ведь об этом никто не подозревал.
Зато пришли подарки от Ноя и Тиссы — толстенная книга об истории Академии Стихий с цветными картинками и расшитая бисером сумочка. И то, и другое принес Бо Орфи, имеющий, как догадалась Ситэрра, непосредственное отношение к тайной почте Дворца. Зато Далила продолжала упорно молчать. Даже, несмотря на письменное извинение, отправленное Мари сразу после возвращение в Замок.
Поздравил с праздником и Ян. Уже по традиции вручил книгу Соджа. Самую новую, только-только опубликованную. Это был очередной рассказ о странствиях театра Мастера по городам и весям.
— Там и про Кристофа есть, представляешь? — объявил Ян, улыбаясь до ушей. — В самом конце. История его появления в театре с подробным описанием безумия на церемонии открытия. Вошел Рум в историю! Забавно, да?
— Ага, — кивнула Мари, в спешке листая страницы, чтобы найти упомянутый Яном рассказ. Неужели, Содж и ее вмешательство раскрыл? Но нет. Мастер остался верен данному слову. В книге не прозвучало и намека на то, кто поспособствовал появлению в труппе нового актера.
— Как ты? — спросила девушка, с тревогой заглядывая в похудевшее лицо парня.
— Ничего, — попытался заверить Ян небрежно. — Думал, хуже будет.
Мари не поверила, но лезть в душу не стала. Зато набросилась с расспросами на Грэма, хотя учитель сразу же после переезда наследника во Дворец запретил упоминать его имя в разговорах. И Ситэрра два месяца молчала, не понимая, что творится в этом сумасшедшем Замке и голове Короля. Инэй не придумал ничего лучше, как поселить племянника в мужском сиротском приюте. Глядя, как бедолага тайный Принц худеет на глазах, уж кто-кто, а Мари знала, насколько все непросто.
Иллара в восторг от вопросов не пришел. Но не стал отчитывать ученицу. И даже дал объяснение. Правда, вовсе не такое, которое бы удовлетворило Мари.
— А как, по-твоему, следовало поступить? Поселить мальчишку на Королевских этажах? Любая благосклонность к вчерашнему жителю срединной территории привлечет ненужное внимание. Пускай все идет своим чередом.
— Вы нарочно усложняете ему жизнь, — проворчала девушка. — Попробовал бы Его Величество сам пожить в сиротском приюте.
— Перестань критиковать решения Короля, — посоветовал Грэм. — Инэй знает, что делает. Да и Яну полезны суровые условия. Пусть закаляет характер.
Мари не стала продолжать разговор. Какой смысл, если два умника давно все решили? Но ничего. Однажды Принц припомнит обиды. Она бы на месте парня постаралась, чтобы дядя не забыл о пренебрежении и гениальных идеях.
Что же касалось ее собственных обид… Нет, не на Повелителя Зимы. Разве можно искать справедливости у мужчины, если его с рождения учили, что игра с чужими судьбами — вещь обыкновенная и оправданная. В жизни Мари присутствовал другой стихийник, отомстить которому стало делом чести. Пусть и не в ближайшее время. Но однажды всенепременно. И неважно со сколькими Королям он будет состоять в родстве.
Трент Вилкоэ. Подлец, избравший самый низкий способ вредительства, который только можно было придумать. Мари до сих пор бросало в дрожь при воспоминании о трепетных чувствах, испытываемых к осу еще два месяца назад. Небо! Она же готова была пойти на любую глупость! Пыталась сбежать неизвестно куда. Еще и на Весту напала! Хорошо хоть Принцесса оказалась наготове и отразила морозную атаку.
После лекарства Ее Высочества у Мари пелена слетела с глаз. Теперь она не испытывала к Вилкоэ ничего, кроме презрения и отвращения. От мысли о его прикосновениях и поцелуях хотелось топать ногами. До чего противно! И стыдно. Как же осу, наверное, потешался в душе, когда она таяла перед ним, как лед на солнце. Маленькая дурочка! А ведь всегда считала себя девушкой рациональной, не способной поддаться чарам высокомерных мальчишек. Конечно, любовному зелью сложно сопротивляться, но чтобы совсем лишиться контроля над разумом — нужно было полностью потерять себя. И за это Мари ненавидела Трента еще сильнее. Мерзавец не просто влез в голову и душу, он уничтожил, растоптал в прах неслабую, как всегда казалось, личность.