— Погодите! — Мари вздрогнула, не сразу уловив, что Орфи говорит о Дайре. — С Норди-то что стряслось?
— Не с ней, — густые черные брови стражника сошлись в одну линию. — С собакой, которую она в низах подкармливала.
По телу Мари — от затылка до самых пяток — прошла судорога. Неужели, Шарлотту рассекретили?!
Но все получилось хуже.
— Пес оказался не в том месте, не в то время, — проворчал Бо, морщась. — Один из наших — Мирт, двух ящиков с вином на складе не досчитался. Психанул, как обычно. Он у нас выдержанным характером не отличается. Погнать бы в шею, да у них вся семья в страже работает. В общем, тут псинке не посчастливилось из-за угла вывернуть. Идиот Мирт в сердцах бутылкой в нее и запустил. А собачонка-то мелкая. Много ли ей надо.
— Убил?! — задохнулась Мари. Вот и привели приговор в исполнение. Пусть и с отсрочкой.
— Нет. Но она — точно не жилец. Порезалась здорово. И на голове большая рана. Лежит, лапами дрыгает. Хотел добить, чтоб не мучилась, да дочка Рейма прибежала. Давай реветь. Так и пришлось уйти. Не на глазах же у нервных девиц такие вещи делать. Тем более, еще работы полно. Надо парней наверху проверить. Наверняка опять сидят сиднями, вместо того, чтоб коридоры патрулировать. Лентяи.
— Где вы оставили Дайру с собакой?
— Эй, ты чего удумала, Ситэрра? — подозрительно прищурился Орфи. — Вы ж с Норди не ладите.
— Я не собираюсь действовать ей на нервы, — девушка с вызовом посмотрела стражнику в глаза. — Но не хочу, чтобы она глупостей наделала. У Дайры сила искаженная, забыли?
Бо хлопнул себя по лбу огромной ручищей.
— Твоя правда, забыл! Надо вернуться.
— Не стоит, — отрезала Мари. — Идите по своим делам. Я сама разберусь. Только дорогу укажите.
Если честно, Ситэрра понятия не имела, что следует предпринять. Может, отнести Шарлотту Милле Греди? Вдруг та сможет вылечить невезучую собаку. С другой стороны, дочка Королевского лекаря быстро догадается, что это за болонка. Возможно, и не выдаст. Но если правда всплывет, окажется под ударом. Приказа о казни несчастного животного никто не отменял. Старая паучиха, наверняка, до сих пор жаждет лицезреть бездыханное тело бывшей питомицы.
И что сказать Дайре? Что?
Пока шла к пустому складу в первом ряду после лестницы, куда Орфи перенес смертельно раненную собаку, пыталась придумать слова утешения, но потом поняла, что они никогда не сорвутся с языка. Не в адрес Норди. Хотя Шарлотту было искренне жаль. Болонка не заслужила столь ужасной участи. Еще одна жертва Дората. Неважно, что убийцей собаки стал злой стражник. К злодеянию привели поступки Королевы Северины.
А потом… Потом случилось то, что заставило забыть все слова на свете. Мари увидела упомянутый Бо пустой склад. Без предупреждения зашла внутрь и застыла ледяной скульптурой на пороге.
Окровавленная болонка лежала на каменном полу мохнатой тряпочкой. Не шевелилась. Черные глаза-бусинки смотрели в никуда. Рядом на коленях стояла Дайра. Белокурые кудрявые волосы растрепались и в беспорядке свисали на заплаканное лицо. Девушка не шевелилась. Замерла, закрыв глаза и вытянув подрагивающие руки над собакой. Но вовсе не в этой непонятной позе заключалась главная странность. От ладоней Норди — Мари могла в этом поклясться! — струился едва различимый зеленоватый свет.
Ситэрра не успела ни вскрикнуть, ни вздохнуть, как болонка, еще секунду назад израненная и полумертвая, ловко вскочила на лапы и принялась звонко лаять. Дайра очнулась. Вышла из транса. Две пары голубых встретились, и в следующий миг под потолком громыхнуло. Как в мае во время грозы. И полило. Вниз ринулись целые потоки настоящей дождевой воды, будто принесенные черными-пречерными тучами.
— Проклятье! — Дайра вскочила на ноги, отчаянно глядя вверх. Пальцы быстро зашевелились, плетя (Мари узнала последовательность) узор остановки. — Да прекратись ты, мерзость несусветная! Хватит!
Но поспешные усилия Норди не помогали. Ливень и не думал стихать. Собака испуганно заскулила и засеменила к выходу. Мокрая. Оставляющая за собой черные разводы на покрытом лужами полу. Мари сама не заметила, когда начала плести узор исправления. Вскинула руки инстинктивно, желая остановить несвойственную для Дворца погоду, пока сюда не сбежались стражники или слуги-люди. Знала — этого нельзя допустить. Только не смогла бы ответить, ради кого старается — Шарлотты или Дайры.