Погода была идеальной. Ни надоевшего снега, ни хлесткого ветра. Солнце, правда, скрыли бледно-серые тучи. Зато температура оказалась комфортной, градусов десять, не ниже. Улицы пока оставались пустынны. Большинство стихийников заканчивали последние приготовления дома, прежде чем отправиться к школе. Мимо лишь медленно прошла старушка в пуховом платке, которую бережно поддерживала внучка лет двенадцати. Глядя на них, Мари вспомнила Майю и приняла нелегкое решение — навестить советницу до праздника. Встретиться все равно придется. И лучше, если это произойдет не на глазах у толпы.
Мари всю дорогу сочиняла слова приветствия, но у ворот столкнулась не с Майей, с а ее вновь обретенной внучкой, в первый миг не узнав ее. Уж больно странно сочетались светлые кудри с темно-зеленым пальто.
— Привет, — Дайра поздоровалась первой, чувствуя себя неловко. — Я Шарлотту выгуливаю. Вон она. Опять белая. На фоне снега в глаза не бросается.
— Белый цвет ей больше подходит, — пробормотала Мари, не зная, что сказать. Ведь это была первая встреча после памятной дороги. И после смерти Рейма. Но высказывать соболезнования было бы странно. Мари ни капли не жалела негодяя и даже почти не переживала, что убийство произошло у нее на глазах.
Но Дайра не ждала сочувствия. Принялась говорить на отвлеченные темы. О празднике. Общих знакомых.
— Вчера Ловерта приезжала. Если к концу Весны сила успокоится, то мне разрешат заново пройти испытания в Академии. Если нет, то придется ждать еще год. Нужно подтвердить настоящую принадлежность и определить уровень.
— А что насчет целительства? — поинтересовалась Мари, но исключительно для того, чтобы поддержать беседу.
— У меня был долгий разговор с моей… э-э-э… тетей. Принцессой Весны. Обещала лично заняться моим обучением. Страшновато, но, кажется, она хорошо ко мне относится.
Мари подбадривающе улыбнулась, хотя на душе стало тоскливо. От нее Веста требовала жизнью рисковать. Но Дайра унаследовала семейный дар, и это должно было тронуть сердце Ее Высочества.
— Они с бабушкой сейчас выйдут.
— Принцесса здесь? — Мари сердито свела брови.
Встречаться с Вестой не хотелось категорически. Наверняка, решит, что юная дочь Зимы набивается клану Верга в друзья, хотя единственное, чего хотела девушка — держаться на расстоянии. Ни к чему такая дружба. Обеим сторонам.
Но, увы, сбежать не получилось. Из дома уже выходили и тетка, и племянница.
— О, Мари! — поприветствовала Майя, даря располагающую улыбку.
— Хорошо, что ты здесь, — объявила Принцесса, пока изумрудные глаза, прищурившись, осматривали бледное лицо. — Мы хотели зайти за тобой. Ходили слухи, что ты собираешься проигнорировать праздник. Идем с нами.
— Спасибо, — промямлила стихийница, испытав неловкость. — Но я лишь поздороваться хотела. А на праздник приду с Ноем и Далилой. Увидимся. Позже.
Девушка сомневалась, что ей поверили. Однако уговаривать не стали. Зачем? Они проявили вежливость. Отказалась, сама виновата. Тогда почему так обидно? Быть может, потому что чужая семья хотя бы делает вид, что им не все равно? Тогда как собственная полностью отстранилась. Отец отправил прочь. А мать…
Мари сжала зубы. Ну, хватит! Вот прямо сейчас она возьмет и пойдет к Роксэль! И выскажет все, что накипело! Потому что нельзя вытирать ноги об детей!
Но и здесь ждало разочарование. Открыла служанка-человек с оранжевым браслетом ту на запястье. Посмотрела сердито, словно ее оторвали от крайне важных дел.
— Нет хозяйки. Вчера с утра уехала. В параллель Юнитры. К родителям.
Сказала и хлопнула дверью перед носом, оставив девушку в полном смятении. Ведь получалось, Роксэль покинула владения совета, едва сюда вернулась узнавшая правду Мари. Не захотела встречаться и объясняться. И как с таким жить, спрашивается?
Желание идти на праздник окончательно исчезло. Пока местные жители стягивались к школе, предвкушая бесплатные угощения, Мари направилась в противоположную сторону — к южному выходу. Подумала, что лучше одна посидит на скамейке, глядя на заснеженный холм вдали, чем изображать хорошее настроение на гуляньях, куда стихийники пришли семьями. Добравшись до места, Ситэрра обнаружила, что вереницы стихийников иссякли. И это было на руку. Никто не подойдет и не спросит, почему бывшая наблюдательница Зимнего Дворца сидит в одиночестве. Не помешает думать и тонуть в собственном горе.