— Это он нас нашел и вывел с дурацкого этажа.
— О! Так он герой! Держите меня семеро!
— Далила! — Мари раздраженно топнула ногой и кинулась вслед за припустившейся к дому подругой. День перестал казаться погожим, даже солнце потускнело, а в голове громыхнуло вместо настоящего небесного грома. — Далила, объясни толком, что происходит! Я понимаю, что он твой родственник. Наверняка, двоюродный или троюродный брат. Но зачем так кипятиться?
— Вот именно — брат! — Вилкок, к счастью, перешла на размеренный шаг. — Только не двоюродный, а родной. Наполовину.
— ?!
— Так и быть, слушай, — стихийница грозно шмыгнула носом, став похожей на Ловерту в гневе. — Только не лезь в душу. Подробности не будет! В общем, мы с мамой не первая папина семья. Он женился еще дома на девушке, выбранной родителями. И, кажется, был счастлив. Но Дворцовая жена умерла вскоре после рождения Трента. Папа очень переживал, поэтому нашел другую работу — чтобы обстановку сменить. Ушел из погодной канцелярии, стал послом, ну, которые с независимым советом переговоры ведут. В один из приездов сюда, встретил маму. Бабушка с дедом, естественно, взбунтовались, когда услышали о новой женитьбе. Они же из именитого клана! С Королевой на короткой ноге! А тут срединная территория и невеста с двойным происхождением. Причем, не Осенним! Поставили условие — либо маленький сын, либо новая жена. Какой выбор сделал папа, ты сама понимаешь. Трент остался во Дворце.
— Грустная история, — кивнула Мари. — Но почему ты раньше ее не рассказывала, и откуда столько предвзятости в отношении к брату?
— Я ненавижу этого стихийника! — Далила свернула к дому, показавшемуся, наконец, за углом. — А за что, это уж, прости, тебя не касается. Дела сугубо семейные.
— Далила, ты себя слышишь?
— Слышу, — отозвалась та, поднимаясь на крыльцо. — И прошу держаться подальше от Трента Вилкоэ. Не задавай больше вопросов, Мари. Просто сделай, как говорю.
Ситэрра открыла, было, рот, ибо на языке вертелись тысячи возражений вперемешку с вопросами. Но без предупреждения оказалась в объятиях белокурого вихря. И не будь за спиной деревянных перил, наверняка полетела бы вниз.
— Почему так долго? Лен сундук пятнадцать минут назад притащил. А мы… то есть я, все ждем-ждем… вернее, жду! На обед домой бежать пора. Мама ненавидит садиться за стол в одиночестве, а мне так хотелось увидеть Мари!
— Тисса, прекращай галдеть! — грозно распорядилась Далила и показательно прикрыла ладонями уши. — Тебя пора глашатаем на площадь выставлять. Часовые новости будешь толпе за пять минут рассказывать!
Но ни Тисса, ни Мари не обратили на ворчание внимания. Ситэрра принялась разглядывать мелкую участницу их лихой компании. Она тоже подросла с последней встречи на трагически закончившейся Весенней свадьбе. Исчезла детская припухлость щек, талия стала еще тоньше, а бедра, наоборот, круглее. А длинные ресницы хлопали кокетливее.
— Мне правда срочно нужно домой, — Тисса еще раз крепко обняла Мари. — Скоро увидимся и обо всем поговорим. Хорошо? Ой! — девочка хлопнула себя по лбу тонкой ладошкой. — О главном-то забыла! Тебя ждут в штабе — для консультации. Будут рассказывать, как должен вести себя наблюдатель.
— А?
— Штаб — это общая временная резиденция советников и академиков, — раздраженно отчеканила Далила, злясь на путаное объяснение Тиссы. — Камир Арта уперся рогом. Сказал, что пустит педагогов в дом совета только через свой труп.
— И где эта резиденция? — кисло поинтересовалась Мари, мысленно представляя, что встретит там Ловерту. Кто ж лучше заместительницы директора Академии способен снабдить наставлениями на годы вперед?
— Пройди напрямик через четыре ряда, затем дважды сверни налево и один направо, — невероятно доступно разъяснила Далила перед тем, как скрылась в доме.
— Лучше просто заверни за угол, — загадочно улыбнулась Тисса.
Мысленно ругая подруг за точность наводки, а Далилу еще и за упрямство, Мари решила воспользоваться последним советом. И зачем, спрашивается, Вилкок приспичило ненавидеть брата?! Ей-то теперь как реагировать, когда Трент разгуливает в двух шагах и кланяется, словно они старые знакомые?!
— Ай! — Мари не успела опомниться, как ее снова заключили в объятия. До хруста ребер. Оказалось, юная Тисса неспроста использовала множественное число в разговоре. — Ной, пусти! Раздавишь! — девушка попыталась развести ручищи, обхватившие талию. Но добилась нужного эффекта лишь, когда со всей силы постучала по ним.