— А вы никогда не думали, что тот стихийник, которого любила Апрелия… Простите, что так ее называю, — Мари приложила руки к груди, пытаясь вложить в жест всю глубину чувств, — но я, правда, пока не могу иначе… Я…я…
— Не готова? — подсказала Майя, похлопывая стихийницу по обтянутой белой тканью коленке. — Я все понимаю, дитя — требуется время. Ты столько лет считала матерью другую женщину, а наши чувства слишком сложны и не всегда поддаются доводам рассудка. Прошу, продолжай.
— Спасибо, — говорить сразу стало легче. — А что, если тот стихийник невиновен? Я хочу сказать, вдруг не он — убийца? Может, хотел другу Апрелии или вам? Например, оскорбленный Король Цвет? Или Иган Эрсла, который весь прошлый год охотился за мной? Он прямо сказал, что я не должна была появляться на свет, и что это месть. Только не объяснил кому…
— Цвет… — Майя решительно качнула головой. — Если бы хотел отомстить, сделал бы это раньше, не сомневайся. У него была горячая кровь. А вот история с Иганом, действительно, крайне подозрительна. Я несколько месяцев ломаю над ней голову. С тех пор, как Корделия рассказала, что убить мерзавец пытался не Хладу. Но не нахожу ответа. У меня не было точек пересечения с главным погодником Зимнего Дворца. А дочь даже внимание на этого сухаря не обратила бы, я уверена. Мстить твоему отцу? Нет, сердце подсказывает мне, что убийца и возлюбленный Апрелии — одно лицо, хотя и понимаю, почему тебе хочется думать иначе.
Мари вонзила ногти в ладони, чтобы унять взметнувшийся горячей волной гнев. Ну почему Майя столь категорична? Не понимает разве, что внучке нужен этот призрачный лучик надежды?! Он в стократ лучше другой версии — леденящей душу необратимостью! Ох, неужели советница так настрадалась в жизни, что не чувствует, как Мари боится этой правды?
— Вы ненавидели Короля Цвета, да? — юная стихийница решила перевести беседу в иное русло. Не потому, что хотела отплатить бабушке. Разговор о бывшем женихе Майи позволил бы задать еще один вопрос — крайне важный для самой Мари. О свадебном договоре. И его расторжении.
— Я не испытывала к Цвету ненависти. Даже любила его. По-своему, — уголки губ советницы опустились вниз, а на смену недавней суровости, пришла грусть. — Король Весны был выдающейся личностью, перед которой легко было преклоняться. Но от спутницы он ждал абсолютной покорности. Повиновения без вопросов. Я этого дать не могла, потому что унаследовала характер истинной представительницы великого клана Верга. Душевную силу и свободолюбие. Мой мужчина должен был быть сильнее меня, это несомненно. Но и не подавлять мою личность, подминая ее под собственный эгоизм и нарциссизм. Я могла стать идеальной Королевой, но Цвет этого не понял. В результате, он получил покорную жену, не смеющую дышать в его присутствии, но при этом обожающую мужа. Вот только Его Величеству этого оказалось недостаточно. Дворцовые сплетники сильно преувеличивают роман Цвета с Иолантой Монтрэ. Не было никакой великой любви. Просто Королю наскучила стоящая на задних лапках супруга. А в Иоланте он нашел женщину, способную ему противоречить. Не равную, но вызывающую интерес.
— А как, — Мари, затаив дыхание, перешла к главному, — как Цвету удалось проигнорировать ваш свадебный договор? Я слышала, его невозможно нарушить.
— Невозможно, — подтвердила Майя, смеясь. — Договор скрепляется магией. И, кажется, наш случай единственный в истории, когда согласованный брак не состоялся. Причина проста и комична. Советник, составлявший договор, забыл вписать полное имя невесты. Указал только, что она Верга — дочь Апреля и Сирены-Ирис. Цвет ничего не нарушил, ведь это описание подходило и мне, и моей младшей сестре Сирении.
— Ясно, — Мари постаралась, чтобы голос не дрогнул. Сейчас она не была готова рассказывать бабушке об Эльмаре Герте. Без Зимнего мерзавца хватало нерешенных проблем. И раз разговор зашел о Королеве Сирении, стихийница решила прояснить еще один факт, показавшийся странным. — А дочь вашей сестры? Вы ведь не рассказали Весте, что нашли меня. Почему?
— Веста, — Майя выдохнула имя племянницы с неожиданным ожесточением. — Я люблю ее. Правда. И даже простила. Но когда узнала о тебе, не смогла рассказать. Вспомнила старую боль.