— А, это ты, — с облегчением вздохнул парень, услышав шаги. — Думал, лу Тоби. Кричать бы опять начал, что нервирую больного. Будто можно сделать хуже, чем есть.
— Кристоф выздоравливает, Ян, — напомнила Мари, поправляя плащ. Конец июля выдался неожиданно холодным — почти как середина сентября. Поговаривали, Агуст пребывал не в настроении и отыгрывался на окружающих, как умел.
— Выздоравливает, — кивнул Дондрэ, беря из рук девушки корзину с яблоками, переданными Майей для Тиссы с матерью. — Только жить нормально все равно не сможет. Без силы. Слышал, как советники обсуждали, что с ним делать. Здесь оставить или к людям жить отправить — раз он теперь не настоящий стихийник.
— К людям? — Мари едва поспевала за Яном, припустившимся так, словно скорость могла помочь выплеснуть гнев. — Но Кристофа не за что наказывать!
— А это и не наказание. В представлении Камира Арты — сие есть акт милосердия! Говорит, стихийнику без силы проще жить в людском городе среди равных, чем чувствовать себя неполноценным тут. Конечно! Куда лучше с чужаками!
Девушка закусила губу. В словах главного советника был резон, но бедняга Рум воспримет подобный вариант, как ссылку. В самом деле, что мальчишка знал о людских городах и их правилах? И кем мог там стать со столь несносным характером и извечной манерой бедокурить? Не успеет оглянуться, как будет схвачен армейцами и отправлен в тюрьму. Помнится, за ней целая толпа эу в прошлом году по Орэну гонялась, приняв за воришку.
— Не унывай, — шепнула девушка Яну на прощание у дома подруги и попыталась приободрить. — Ты сегодня создал отличную вьюгу. Растешь на глазах.
— Ничего особенного, — пробурчал парень под нос, но похвала ему польстила — щеки порозовели, уголки губ чуть заметно приподнялись. — Это все злость, наверное. Не дает отлынивать…
Мари не кривила душой. Ян здорово прибавил за последний месяц в мастерстве. Ей, как наблюдателю, приходилось часто присутствовать на тренировках испытуемых. И если в первые дни Дондрэ немногим отличался от самого себя прошлогоднего — путал плетения и тушевался, то сейчас старательно концентрировался на каждом движении и делал значительно меньше ошибок. А учитывая, что академики гоняли яу абсолютно безжалостно, этот прорыв вообще был подвигом.
Особенно парня невзлюбила Ловерта. Постоянно шпыняла и придиралась. Из урока в урок заставляла отвечать у доски, причем спрашивала такие тонкости, которые знал не каждый отличник из Академии. Даже Мари, начитавшаяся особых книг из Королевской библиотеки, которыми снабжал ее Грэм, не смогла бы дать всех ответов. Избирательность Корделии вскоре объяснилась. Оказалось, это Роксэль пыталась замолвить словечко за подопечного, но добилась гнева заместительницы директора, не выносившей блата.
— Добрый вечер, ву Саттер, — поздоровалась Мари, передавая Ериде презент от бабушки. У Майи был личный фруктовый сад, семья же Тиссы не владела на новом месте жительства и клочком земли. — Ву Верга просила сказать, что ждет вас с дочерью в выходные к обеду.
— О! — Ерида расплылась в счастливой улыбке. — Передай Майе, что мы непременно будем.
Радость мамы Тиссы понять было нетрудно. Расположение Майи во владениях совета была равнозначна благосклонности Королевы во Дворце. Все знали, если ву Верга кого-то привечает, значит, и остальным следует выражать этому стихийнику всяческое почтение. Мари колоссальное влияние смущало. Она радовалась наличию бабушки, однако та была настолько сильной личностью, что девушка тревожилась. Ей, привыкшей самой принимать решения, было непросто подстраиваться под чужие желания.
Пока влияние Майи проявлялось в мелочах, однако все начинается с малого. Например, бабушке не понравилась прическа Мари. Верга считала распущенные волосы уделом простолюдинок и объяснила, что девушке благородных кровей следует искусно их укладывать. Ситэрра в восторг не пришла, ведь густая развивающаяся шевелюра всегда являлась главным отличием от детей Зимы. Прятать ее было все равно, что скрывать истинную сущность. Раскритиковала Майя и одежду внучки. Мари, как и большинство несовершеннолетних стихийниц, носила юбки длиной до середины голени. Бабушка была уверена, что пятнадцатилетней девице следует переходить на взрослую моду — выбирать платья по щиколотку.
— Да, когда я хожу за грибами, надеваю мужскую одежду, — парировала советница на возражения внучки. — Но это рабочий костюм, и он полностью закрывает ноги.