— Откуда такая ненависть? — Мари стало противно, детьми ведь совсем были, а старательно умножали вековые обиды.
— Эта вражда передавалась из поколения в поколение, — подтвердила Ловерта не без сарказма. — Но в нашем случае, главным провокатором всегда являлся Мартэн Флорана. Снежан Дората был тихим мальчиком, старался держаться на расстоянии, поэтому давать сдачи в основном приходилось Инэю, хотя невооруженным взглядом было видно, старший Принц ненавидит бессмысленную войну.
— А Веста участвовала?
— Открыто нет. Наоборот, по возможности одергивала братца. Со Снежаном держалась вежливо, но и без панибратства. А Инэя не любила. Он отвечал тем же. Постоянно старались поддеть друг друга, сказать колкость, причем не безобидную. Я никогда не понимала их взаимной неприязни. Сначала пыталась выяснить, что за кошка пробежала между этими высокомерными детьми. Но потом рукой махнула. Не моя забота — странности Принцев и Принцесс.
— В прошлом году мне «посчастливилось» стать свидетельницей их ссоры, — вспомнила Мари перебранку в день свадьбы и смерти Мартэна. — Думала, искры полетят. Король будто обидеть Ее Высочество хотел, выплеснуть яд.
— Да, и тайная жена Инэя Весту тоже не жалует еще с Академии, хотя иногда эти трое и сотрудничают. Вернее, «дружат» против общих неприятелей, — проворчала Ловерта, а потом одернула себя. — Ладно, хватит сплетничать. Лучше делом займись, а если считаешь, что готова к уроку, иди спать. А заодно Ури успокой. Уже, наверное, тридцатый круг нарезает, — хмыкнула Корделия, кивая на окно за спиной Мари. — И скажи ему, пусть не распыляется, а узор грозы потренирует — это его коронный номер. И получится с первой попытки, и на яу местных впечатление произведет.
Показательный практический урок, к изумлению Мари, прошел без трудностей и с аншлагом. По крайней мере, в ее исполнении. Поглядеть на мастерство наблюдателя Зимнего Дворца явились даже те яу, которые не собирались участвовать в испытании.
— Это из-за твоей славы, — шепнул Ян. — После выступления на церемонии открытия ты самая популярная стихийница во владениях совета. Не знала? Народ мечтает в подробностях услышать, как был уничтожен погодный куб Академии.
— Поверь, это не самая увлекательная история в моей жизни, — почти не размыкая губ, пояснила девушка, но Яна ее слова не убедили.
— Все равно рассказать придется. Они обязательно спросят, вот только смелости чуток наберутся.
Чувствуя нервозность, как на первых тренировках Грэма, когда он особенно рьяно упражнял голосовые связки, Мари вышла не середину самой большой комнаты в штабе академиков. Той, что специально приспособили для практических занятий — высотой в два этажа и шириной в пять обычных классов. Стараясь не переминаться с ноги на ногу от волнения, оглядела вставших полукругом юных стихийников. Ян прав — интерес так и читается на лицах. Она для них если не авторитет, то уж точно экземпляр, достойный пристального внимания. Надо же, а ведь все собравшиеся яу одного возраста с ней, а кое-кто даже старше.
— С каких осадков вы бы хотели начать? Может, с легкого снежка? — предложила девушка непривычно низким голосом.
— А, может, с вьюги? — крикнул кто-то из второго ряда, нарочно прячась за ребятами повыше.
— С бури! С бури! — потребовали с другой стороны, пока стихийница тщетно пыталась разглядеть первого крикуна.
— А правда, что вы еще ребенком пробили осаду Короля Агуста? — сделала шаг вперед девушка с двумя белыми косичками, перекинутыми вперед.
— Правда, но тогда меня сильно напугали, пришлось обороняться метелью, — попыталась Мари отшутиться.
— А прошлогодний снегопад в овраге? Мы все видели его в поселке!
— Тоже моих рук дело, — согласилась Мари, не очень понимая, почему в безумных проявлениях ее погодного дара, другие увидели подвиг. — А еще Ян Дондрэ участвовал, — добавила она, кивая на белокурого мальчишку, хитро оглядывающего толпу. — И, если честно, не знаю, кто из нас больше старался. У меня точно зуб на зуб от холода не попадал.
— Не верьте! — воспротивился Ян и протестующе замахал руками. — Это все ее сила!
— Правда? — шутливо усомнилась Мари. — А вот сейчас и проверим. Иди сюда. Давай же!
Яу встретили предложение одобрительным хохотом, и тайному Принцу ничего не оставалось, как присоединиться к Ситэрре. Правда, сделал он это в свойственной ему манере — комично отвешивая аудитории клоунские поклоны.