— Все в порядке? — поинтересовалась Тисса на обратной дороге. — Ты странная.
— Злюсь на взрослых, — объяснила Мари, почти не покривив душой.
— Неудивительно, — закивала девочка. — Ян тоже уходил мрачнее тучи. Тяжело жить вдали от друзей. Кстати, ты ему нравишься.
— Кому? Дондрэ? — Ситэрра громко прыснула. Что за день такой? Неприятные, запретные темы всплывают одна за другой.
— Серьезно, — принялась убеждать Тисса. — Он с тебя глаз не сводит. Особенно, когда ты не видишь. И не смотри снисходительно, у меня нюх на такие вещи! У нас это семейное. Дар передается из поколения в поколение. Я не рассказывала раньше из-за папы. Он считает, эта «особенность» не красит наше семейство. В общем, моя прапрабабка была дочерью придворной свахи. Ее брак с прапрадедом не одобряли во Дворце, но глаза закрыли, когда молодые получили благословение Королевы. В общем, с тех пор, женщины Саттер могут предсказать, будет ли удачен тот или иной союз, а также замечают, если кто-то по кому-то сохнет. Вот.
— О! — Мари стало весело. — И ты точно знаешь, что у Яна на сердце!
— Как и у других. Я еще в Академии поняла, что Далила с Ноем неравнодушны друг к другу. А тебя, к слову, не интересует Дондрэ, потому что ты влюбилась в Трента.
Ноги стали тяжелыми, словно их проморозили насквозь. Во рту пересохло, как в Летнее пекло.
— Не рановато ли тебе рассуждать о таких вещах? — поинтересовалась Мари у маленькой подружки не без сарказма.
— Ты в тринадцать лет считала себя взрослее академиков, — парировала девочка, давно научившаяся не отставать от старших друзей в словесных дуэлях с неприятелями. — Вилкоэ тоже на тебя поглядывает, хотя я не уверена, что у него серьезное чувство. Может, просто пытается отвлечься от капризов невесты.
— Тисса! — Мари не терпелось прекратить этот разговор, потому что злость готова была выплеснуться настоящим вулканом. Извержение Мари, правда, видела лишь на картинке — в последний раз они происходили в Левии пять столетий назад, однако не сомневалась, что взорвется не хуже дремлющих гор на окраине страны.
Но девочка не боялась гнева подруги.
— Это очень опасно. Из-за Трента ты рискуешь потерять Далилу.
— Я не собираюсь с ним встречаться! — возмутилась Мари, а сама с тоской подумала о недавней неприятной сцене в библиотеке. Даже захоти она сблизиться, Вилкоэ теперь сам не сочтет это возможным.
Но Тисса не поверила горячим протестам.
— Это твоя жизнь, не спорю, — проворчала она, когда за поворотом показался ее дом. — Просто помни — Трент тебе не пара. А Ян — другое дело. Пока он, конечно, слабоват. Но у него есть все шансы дотянуться до твоего уровня.
— Глупости! — из ушей Мари едва пар не шел. — Между мной и Яном Дондрэ никогда ничего не будет! Скорее, за отшельника замуж выйду! Не перебивай! — приказала стихийница девочке. — Ты вообще не видишь дальше собственного носа!
— Ты про Рума? — Тисса невинно захлопала ресничками. — Он симпатичный и не злой, но мне не пара. Не признаю дурачков, которые бедокурят, но не умеют заметать следы.
И Тисса, высоко задрав подбородок, зашагала к дому.
— Я приготовила тебе костюм и ленты, — весело щебетала Далила, крутясь перед зеркалом в Летнем платье, украшенном ягодной аппликацией. Нахалка опять завела двух ухажеров и не могла решить, чье приглашение на праздник принять.
— Не хочу туда идти, — объявила Мари, отворачиваясь к стене. День близился к полудню, а она даже с постели не встала.
Подготовка к гуляньям благоприятно сказалась на владениях совета. На улицах снова стало оживленно. Жители и гости без дополнительных просьб и понуканий участвовали в украшении округи — развешивали на зданиях и деревьях фонарики в форме фруктов. А площадки для костров, танцев и спектакля Соджа, приготовили всего за полдня. Впрочем, полностью тревога не покидала сердца. Вдруг мерзавец, сорвавший церемонию открытия, не побоится присутствия сыщиков?
Мари тоже не раз возвращалась в мыслях к тайному помощнику паучихи, но вовсе не он стал причиной нежелания идти на праздник. Душу скребли кошки, стоило представить, как вечером Трент будет кружить в танце с Зариной. Наверняка, выйдут на площадку! Не постесняются! И неважно, что официально Осенний Дворец не объявлял о помолвке. Впрочем, все понимали, что она требует праздника, в его не могут организовать, пока не закончится траур по Сентябрине.