— Мари, серьезно, поднимайся! — велела Далила, упирая руки в бока. — Если не хочешь вплетать ленты сама. Я скоро убегаю. Мари! Через полтора часа начнется спектакль Мастера. Не верю, что ты его пропустишь.
Подруга ошибалась. Ситэрра не стремилась встречаться с Соджем. Хотя и вынуждена была признать его правоту: Роксэль Норлок ходила по пятам, заставляя юную стихийницу нервничать. Мари стала бояться, что однажды придется встретиться с Королевской подругой лицом к лицу в темном переулке.
— Шикарно! — похвалила собственную работу Далила полчаса спустя, с восторгом взирая на голову подруги: разноцветные шелковые ленты легли на черные пряди так искусно, будто вплетались профессиональным парикмахером. — А теперь одевайся. Живее!
Но Мари, по-прежнему, не торопилась. Застегивала платье цвета перезрелого яблока нарочито медленно, хотя и осталась довольна внешним видом. Насыщенный бордовый оттенок наряда отлично гармонировал с Весенними волосами, подчеркивал скулы и оттенял Зимние глаза. И сидело платье отлично. Не обтягивало, но тонкую талию подчеркивало. Ох, как же хотелось, чтобы Трент заметил и оценил!
Любуясь собственным отражением, девушка услышала стук в дверь, но не сдвинулась с места, решив, что пожаловал кто-то из ухажеров подруги. Но ошиблась. Пришли действительно звать на праздник. Но не Далилу, а ее саму.
— Тут к тебе, — Вилкок подмигнула, заглядывая за шторку, отделяющую основную комнату от прихожей. — Молодой человек. Вырядился, как на свадьбу.
Девушка вынырнула в коридор.
— Ян? — брови сами поползли вверх.
Дондрэ и впрямь можно было идти свататься. Будь он сыном Лета. Коричневый камзол, расшитый садовыми ягодами и листвой, подчеркивал возмужавшую за год фигуру. Отрытый ворот, аккуратно расчесанные на косой пробор волосы, красный шиповник в петлице — каждая деталь придавала облику серьезность и значимость, демонстрируя, что это уже не мальчик.
— Тисса сказала, ты можешь объявить празднику бойкот, — перешел к делу Ян, отвесив поклон, как и полагалось по этикету. — Я решил стать непреодолимым препятствием для нехорошего намерения. Тем более, места для нас всех уже Лен с Темом охраняют.
Мари засмеялась от души. Внимание польстило. И наплевать, как компания Яна будет выглядеть со стороны. Пусть Роксэль и Грэм хоть лопнут от злости! Общение с наследником перестало вызывать оскомину, едва Дондрэ превратился из противного нытика в галантного (в подавляющем большинстве случаев) юношу. Поэтому Мари не видела причины отказываться от приглашения. В конце концов, Инэй сам хотел, чтобы они двое ладили!
Но стихийница поторопилась. Норлок, беседующая с Ловертой на входе в импровизированный зрительный зал, мгновенно побагровела при виде парочки. Глаза, искрящиеся льдинками, наполнились гневом и еще долго буравили спину Мари.
Творение Мастера, как обычно, собрало полный зал. Удивительно, как Содж умудрялся подбирать ключик к зрителям, будь то простолюдины на городских площадях, стихийники на срединной и территории или Короли. Начала представлений всегда и везде ждали с нетерпением, а потом смотрели спектакли на одном дыхании, не в силах оторвать восторженных глаз от сцены. Поражало и то, с какой легкостью Дети Времен Года забывали, что исполняют замыслы Мастера обычные люди — существа заведомо низшие по статусу.
— Где Далила? — шепотом поинтересовалась Тисса, пока Ной с покровительственным видом рассказывал рыжим братьям об удавшейся шалости в Академии, а те слушали, раскрыв от восторга рты.
— Кто ж ее знает, — Мари сердито пожала плечами. Вилкок осталась дома, чтобы в одиночестве решить, с каким из ухажеров провести день. Поэтому, где ее искать на празднике (а тем более — с кем), предположить было трудно.
Тисса сразу примолкла. Ян, к счастью, не хуже мелких приятелей заинтересовался рассказом Ноя, поэтому у Мари появилась прекрасная возможность исподтишка поглазеть на зрителей, особенно сиятельных, по традиции, скрывшимися под масками. Впрочем, данный факт не мешал их узнавать. Но местные жители делали вид, что не понимают, кто перед ними.
Первой, как назло, в глаза бросилась Принцесса Зарина, беззаботно щебечущая что-то на ухо Тренту. Девушка посчитала традицию праздника неприемлемой для особы Королевской крови. Облачилась в яркое оранжевое платье, расшитое золотыми нитями. Дополняла картину маска-бабочка, украшенная кровавыми рубинами. Трент рядом с Осенним безумием выглядел странно в лиловом костюме, маске и шляпе. Наверняка, жених Принцессы не рискнул облачиться в Летний наряд, но и цвета собственного Времени Года посчитал неуместными. Родители Зарины тоже использовали в одежде родные оттенки, но не столь вызывающие, как у дочери.