— Да ну тебя, Виталик. — Камбулат заложил руки за голову и вытянулся на броне. — Все веселье испортил.
— Жан-Франсуа, — поправил тот, кого я почти целый год считал самым… ладно, не самым обычным курсантом Морского корпуса. — Привыкайте, друг мой.
— Не буду. Потому что Виталик — это не имя, — буркнул Камбулат. — Виталик — это состояние души. И образ жизни.
— А-а-а… — понимающе протянул Жан-Франсуа. — Ну, если вы так ставите вопрос…
Корф едва слышно прыснул, и я отобрал у него бинокль — видимо, разглядывание панорамы его больше не интересовало.
Зато меня интересовало, и еще как. Конечно же, не сама плоская, как сковородка, и такая же степь вокруг аэропорта. А то, что в ней происходило. Мощная немецкая оптика услужливо приблизила картину, и я принялся неторопливо рассматривать уходящую вдаль серую ленту трасс и крыши домов чуть правее. Если карта в планшете не врала, там располагался хутор то ли на пять, то ли на семь сотен жителей…
Раньше — теперь в нем наверняка не осталось и половины. Вряд ли Морозов разместил в домишках что-то серьезнее пары пулеметных расчетов, однако рисковать и лезть на рожон не хотелось. Тем более, что хутор никак не мешал ни работе артиллеристов, ни даже возможности подойти вплотную к окраинам Ростова.
Штурмовать город-миллионник силами пары гвардейских полков я не собирался… пока что. До назначенного мною срока оставалось еще одиннадцать часов, и пока стоило подождать. И дать всем сомневающимся в правоте Матвея Морозова сложить оружие и покинуть Ростов без особых для себя последствий.
И таких нашлось немало: джипы, военные грузовики и явно реквизированные у местных легковые автомобили ехали из города уже вторые сутки подряд. Тянулись почти непрерывной вереницей — и сюда, в нашу сторону, и, судя по докладам от младшего Гагарина, по западной трассе к Таганрогу.
На север ехали наши: решившие «переобуться» местные силовики, аристократы, спецура и солдаты-срочники, которым не посчастливилось оказаться в ненужном месте и не в то время. Оставляли на блокпостах оружие и патроны, а сами отправлялись дальше — к родне, в расположение штаба, куда-то под Воронеж… Пока что меня это почти не интересовало. На каждом пропускном пункте дежурили сразу несколько офицеров, которым я поставил задачу записывать каждого, кто выезжает из города. Чтобы сразу отделить предателей от тех, кому просто не хватило ума отказаться выполнять приказы старших по званию.
Пока — отделить. А карать виновных можно будет и потом.
На запад уходили наемники. Рвались, чтобы поскорее убраться подальше и вернуться туда, откуда они выехали какой-то месяц назад. В Софию, в Варшаву, в Будапешт… Впрочем, какая разница? Чем меньше у Морозова будет бойцов, когда я поведу своих людей по улицам Ростова, тем лучше. Одна единица огнестрела, которые ублюдки в балаклавах и в форме без знаков отличия оставят на блокпостах «преображенцев» или «семеновцев» — одна спасенная жизнь. А может, и больше.
Компромисс, очередной компромисс — впрочем, мне не впервой.
В целом бегство наймитов из города проходило без шума — хотя случались и исключения. Прямо на моих глазах из того самого хутора, который я разглядывал полминуты назад, вслед колонне из трех грузовиков хлестнула длинная пулеметная очередь. То ли кто-то напоследок решил свести какие-нибудь личные счеты, то ли Морозов вконец отчаялся и отдал бесполезный уже приказ карать отступников.
— Красота-а-а… Как крысы в ведре, — с садистским удовольствием протянул Жан-Франсуа, будто прочитав мои мысли. — Сами друг друга перегрызут.
— Было бы неплохо. — Камбулат оттолкнулся широкой спиной от брони, уселся и, прикрыв глаза ладонью от солнца, принялся вглядываться вдаль. — Это что за х… что за странность, судари?
Сначала я даже не понял, куда он смотрит, но потом все-таки догадался навести окуляры на трассу. Туда, где примерно в полукилометре от блокпоста неторопливо катившийся по асфальту черный джип вдруг спрыгнул с дороги и, поднимая клубы пыли, ринулся наискосок через поле.
Прямо в нашу сторону.
— Удаление — триста метров. — Корфу, похоже, не терпелось взять реванш за неудачу с биноклем. — Чего это они? Может?..
— Может, — кивнул Камбулат, поворачиваясь ко мне. — Ваша светлость, не желаете ли поупражняться в боевом применении?
Сам он еще не набрал силы Дара, чтобы ударить элементом на такое расстояние. А вот мне такое уже давно было под силу. И даже начал понемногу примериваться, чтобы влепить что-то вроде Копья или Свечки прямо в блестящий хромом радиатор — и, желательно, прежде, чем очухаются дежурные на периметре аэропорта, и джип превратится в решето.