— Умный ублюдок, — проворчал Камбулат, присаживаясь на корточки у одной из урн и вороша обугленные страницы. — Сжег все.
— Спешил, — пробормотал я, скрипнув зубами. — Не успели…
Жан-Франсуа аккуратно подобрал с пола обгоревший листок, но на нем едва ли можно было что-то разобрать.
— Не трогайте тут ничего, — буркнул я. — Не думаю, что здесь можно найти что-то важное, но пусть наши эксперты посмотрят.
Настроение стремительно портилось. Морозов все-таки исчез. Ушел, бросив своих наемников создавать хотя бы видимость ожесточенного сопротивления… А может, даже не поставив их в известность. То ли сразу после того, как не вернулся его посланник, то ли уже чуть позже, но факт оставался фактом: моего врага здесь не было, и где его искать в огромном городе-миллионнике, я сейчас абсолютно не представлял.
И в этот момент где-то на улице раздалась лихорадочная стрельба, а у меня в ухе зашипела рация.
— Острый, прием! — голос Корфа звучал взволновано. — Во дворе движуха, какой-то броневик идет на прорыв.
Я вскинулся. Вот оно!
— Броневик не уничтожать! Не уничтожать, повторяю! — прорычал я, заставив друзей вздрогнуть. — Максимум — остановить! Я иду!
— Принято! — раздался ответ, но уже через мгновение послышалась очередь из крупнокалиберного пулемета, рев двигателя и скрежет металла.
— Мать его! — выругался я, активируя Щит и рванув обратно к выходу.
— Куда ты? — Камбулат попытался схватить меня за локоть.
— Догоню, — отрезал я, не снижая скорости.
— Острый, стой! — крикнул Жан-Франсуа, но я его уже не слышал.
Я несся по коридору, ощущая гул пульса в ушах. В голове билась одна мысль — не упустить. Не дать Морозову сбежать.
Откуда-то из бокового прохода выскочила пара наемников, но я даже не обратил на них внимания — Молния вспыхнула в воздухе, и оба рухнули, обугленные разрядами.
Впереди показалось большое окно, выходящее во внутренний двор. Сквозь чудом уцелевшее стекло было видно массивный колесный броневик, мчащий к воротам. Я не стал даже притормаживать, наоборот — прибавил скорости, оттолкнулся от пола и всем телом врезался в стекло.
Послышался треск и звон, в лицо ударил ветер, на секунду перехватило дыхание, а в следующую секунду я, сопровождаемый водопадом осколков уже приземлялся…
Прямо на крышу прущей к воротам машины.
— Вот и встретились, — усмехнулся я сквозь стиснутые зубы, пытаясь поймать равновесие.
Броневик ударил тупым носом в ворота, выворачивая их наружу, подпрыгнул на мешках с песком, повернул с заносом и вырвался на простор.
Мое приземление не осталось незамеченным. Пулемет на крыше повернулся, раздался лязг затвора. Я шагнул вперед, взялся одной рукой за ствол, другой — за корпус, и без особого напряжения вырвал оружие с корнем и швырнул на асфальт.
Ухватившись за обломки турели, я подтянул свое тело дальше, навис над лобовым стеклом и с наслаждением увидел перекошенное от страха лицо водителя. И — слегка побледневшую физиономию Морозова рядом.
— Далеко собрались? — прорычал я.
И, пробив кулаком бронестекло, поймал водителя за шиворот и резким рывком выбросил его наружу. Потерявшая управление машина вильнула и на полной скорости врезалась в столб. Я не удержался на крыше и снарядом с непредсказуемой траекторией умчался вперед, закончив полет в густых зарослях разбитого посреди улицы сквера.
Приземление нельзя было назвать мягким, но Щит кое-как смягчил удар. Однако сознание я, кажется, на несколько секунд все-таки потерял. А когда очнулся, увидел, как дверь перевернувшегося на бок броневика открывается, и из машины медленно вылезает невысокая плечистая фигура.
Морозов подтянулся, вытаскивая себя из проема, качнулся и неуклюжим кулем свалился на асфальт. Я усмехнулся, поднялся на ноги и неспешно пошел к нему.
Я не прошел и половины пути, как Матвей поднялся, опираясь о борт броневика и посмотрел на меня. И в этом взгляде было столько ненависти, что я даже вздрогнул. Кажется, даже Распутин на меня так не смотрел. Сейчас, помятый и невыспавшийся, одетый в камуфляж, с рассеченным лбом и растрепавшимися волосами Матвей совсем не походил на того хозяина жизни, каким предстал передо мной впервые. Нет, сейчас в нем было куда больше от загнанного в угол зверя. И кого-нибудь другого безумие, плещущееся в его глазах могло бы напугать.
Но не меня.
— И куда это мы так спешили? — усмехнувшись, проговорил я. — Неужели совсем не хотелось дождаться старого друга?
Матвей посмотрел на меня исподлобья, и сплюнул на асфальт кровью.
— Да какой ты мне друг? — со злостью в голосе проговорил он. — Так, шестерка. Мальчик на побегушках.