— Завтра, — вздохнул я. И с усмешкой добавил: — Только не попросят, а настоятельно рекомендуют. Так настоятельно, что хрен откажешься.
Глава 15
Облака расступились, и под могучим крылом самолета показалась узкая серая посадочная полоса аэродрома. Военного, конечно же — летать в другие мне не полагалось. Да и сама машина была скорее под стать обычному… ладно, не совсем обычному прапорщику — но уж точно не советнику ее высочества великой княжны по особым вопросам.
Впрочем, я не жаловался. Какая, в сущности, разница, на чем лететь? В армии приказы обсуждаются исключительно после их выполнения, и попасть в Петербург как можно быстрее мне помог не частный борт с кондиционером и кожаными диванами, на поиски которого ушло бы часа полтора-два, а самый обычный транспортник. Старина «Антонов» поднимал в воздух до шести тонн полезной нагрузки, а уж с почтой, дюжиной раненых солдат и одним вполне себе здоровым гардемаринским прапорщиком справился и подавно.
Было во всем этом что-то символичное. Отбывал на юг я если не с помпой, то шумно и ярко, в парадном мундире и в окружении самых лихих в Империи вояк из особой роты. По прямому поручению ее высочества и с полномочиями, которые позволяли говорить на равных даже с седоусыми, громогласными и орденоносными генералами из Совета безопасности. Официально — наблюдать и представлять волю будущей государыни на совещаниях в штабе.
Фактически же я командовал всем воинством — и гардемаринским, и гвардейским.
А возвращался в столицу вот так — без шума и чуть ли не тайком, без распоряжений и гербовых бумаг с печатями, получив лишь короткий телефонный звонок. Среди тихо постанывающих от тяжелых ранений бедолаг в трясущемся и пропахшем керосином и машинным маслом нутре транспортника, который наверняка был вдвое старше моего нынешнего тела.
Ни пояснений, ни… Вообще ничего — только распоряжение явиться как можно скорее.
Будто в ответ на мои невеселые мысли корпус самолета дернулся и натужно застонал. Моторы на крыльях взревели, и меня наклонило вперед, так, что ветхие кожаные ремни врезались в плечи — «Антонов» заходил на посадку.
И примерно через полторы минуты неуклюже ткнулся колесами в «бетонку» военного аэродрома и уже без особой спешки покатился к ангарам. Я не стал дожидаться, пока он остановится полностью — лязгнул защелкой на поясе, поднялся с сиденья и на прощание кивнул усталому фельдшеру. Ему, как и раненым, моя помощь — в качестве Одаренного, офицера и просто человека с парой крепких рук — пожалуй, более не требовалась.
Вопреки ожиданиям, никакого медицинского транспорта у ангаров не оказалось. Зато имелись два здоровенных джипа. Обычных, гражданских — но с черными военными номерами. У одного паслись трое крепких парней в полевой форме и с автоматами, у второго — смуглый горбоносый здоровяк с четырьмя звездочками на погонах и шевроном Преображенского полка.
Он-то и поприветствовал меня первым.
— Здравия желаю, ваше благородие. — Гвардеец вытянулся, лихо вскинул руку и коснулся кончиками пальцев кепки над виском. — Капитан Давид Геловани. Назначен организовать вашу поездку в Зимний.
Что-то мне сразу не понравилось. Машины, сопровождение… Вроде бы ничего необычного. Все было на своем месте и вполне соответствовало и регламенту, и моим собственным ожиданиям, однако я никак не мог отделаться от тоскливо-неприятного ощущения. То ли обиды, то ли… Разумеется, ее высочество не приехала бы встречать меня лично, да и у почтенных членов Совета наверняка имелись дела и поважнее, чем мотаться по городу.
И все же.
— Вольно, капитан… Да чего тут организовывать то? Я уж справлюсь как-нибудь. А вы бы лучше ребятам помогли. — Я кивнул в сторону самолета. — Там раненых восемнадцать человек. Есть тяжелые.
— Никак нет, ваше благородие. Не можем. — Сожаление в голосе Геловани прозвучало вполне искренне. — Сами понимаете — приказ.
— Да понимаю, понимаю… — Я махнул рукой. — Ладно, везите, чего уж там.
— Так точно. Только… ваше благородие, вы уж меня извините… Но я вынужден потребовать. — Геловани замялся и отступил на шаг, будто почему-то вдруг захотел оказаться от меня хоть немного дальше. И только потом развернулся ко второй машине и скомандовал: — Давайте сюда!
Дверца слева распахнулась, и с пассажирского сиденья выбрался высокий худой мужчина в очках и помятом пиджаке неопределенного цвета. Явно не военный — скорее инженер или кто-то из младших технических специалистов.