— Не могу не согласиться. — Я чуть склонил голову. — Полагаю, вы потрудитесь объяснить, что привело сразу четырех почтенных членов Совета безопасности в место вроде этого.
— Будто вы сами не знаете. Но должен заметить: вы все еще можете пойти с нами, ваша светлость.
Книппер обратился ко мне так же, как десять с лишним лет, ясно давая понять, что… Впрочем, неважно — судя по тону, на благоприятный исход беседы он уже не рассчитывал. Старик просто соблюдал формальности. И, похоже, не собирался затягивать с разговорами — раз уж сразу перешел к делу.
— Нам совершенно не обязательно устраивать побоище, ваша светлость, — продолжил он. Так же мерно и неторопливо, будто читая по бумажке текста, написанный кем-то другим. — Здесь же люди, в конце концов. Самые обычные люди, гражданские.
— И с каких это пор главу Совета безопасности так волнуют человеческие жертвы? — усмехнулся я.
— Полагаю, я должен лично принести извинения за случившееся… недоразумение. — Книппер склонил уродливую голову. — Покойный капитан Геловани допустил непростительную оплошность. И в гибели шести солдат виновно только его самоуправство.
— Самоуправство? — Я приподнял бровь. — Теперь это так называется?
— Именно так. Вашей светлости не будет и не может быть предъявлено никаких обвинений. — Книппер с железобетонной уверенностью продолжал выдавать «домашнюю заготовку». Ему отчаянно не хватало фантазии разбавить чужой сценарий щепоткой импровизации, однако заученные строчки он воспроизводил безупречно. — Ее высочество желает лишь встретиться с вами, и как можно скорее.
— И поэтому присылает того, кто в одиночку способен разнести целый квартал? — Я откинулся на спинку дивана и забросил ногу на ногу. — Не хотелось бы оскорбить вас недоверием, Иван Людвигович, однако все это звучит не слишком-то… убедительно.
— Я всего лишь выполняю приказы, ваша светлость, — отчеканил Книппер. — Так что выбор за вами.
— Что ж…
Раздумывать мне было, в общем, не о чем. Как и тянуть время. Жуткий старикашка с железной рукой ни в коем случае не отпустил бы меня без шума. А я, в свою очередь, не собирался идти с ним по собственной воле. Хотя бы потому, что не сомневался: стоит дать слабину, как меня тут же упакуют в стильный ошейник-подавитель и отвезут.
Только не на тайную аудиенцию в Зимний, а в места куда менее приятные.
— Ваше сиятельство, — Я чуть отстранился от сидевшей рядом Алены, — могу ли я попросить покинуть нашу… компанию? Мужской разговор не для ваших ушей.
Алена вспыхнула, нахмурилась, покосилась сначала на Книппера, потом на застывшего изваянием в кресле напротив отца, но с места так и не сдвинулась.
— Прошу тебя, — прошептал я одними губами. — Так надо…
Она поджала губы, и все же не стала спорить. Подхватила со стола сумочку и, стуча каблучками, неторопливо направилась сначала к барной стойке, и уже оттуда — к двери, ведущей на кухню.
— Иван Людвигович, — Я посмотрел в единственный глаз Книппера, — надеюсь, вы не возражаете?
Тот лишь пожал плечами. У него вполне могли иметься какие-то вопросы с Гагарину, и уж точно были предельно однозначные инструкции на мой счет, но не приказ задерживать всех причастных. А за любой волос, упавший с прелестной рыжей головки сиятельной княжны, пришлось бы отвечать не только перед ее отцом, а еще и перед целым родом — одним из самых многочисленных, могучих и влиятельных в Петербурге.
— Что касается вас, друг мой, — Я перевел взгляд на Гагарина, — вы, разумеется, не обязаны участвовать в…
— О нет. Даже не просите, — широко улыбнулся тот. — Неужели вы думаете, что я готов пропустить такое веселье?
Старик, как и всегда, оставался спокоен, как танк сверхтяжелого класса. Будто только что и не изъявил готовность померяться с силами с членами Совета имперской безопасности, из которых как минимум один смог бы схватиться с ним на равных.
— Двое против четырех… Не самая лучшая математика — для нас обоих. Однако я не вижу никакой возможности отказаться от того, что вы называете мужским разговором, — На изуродованном огнем лице Книппера появилось что-то вроде ухмылки. — Но если ваша светлость считает иначе — мы с удовольствием сопроводим вас на встречу с ее высочеством Елизаветой Александровной.
— Замечательно предложение, Иван Людвигович. Подкупает своей… искренностью. — Я одним махом опрокинул в глотку остывший кофе и осторожно поставил чашку обратно на стол. — И все же я, пожалуй, откажусь.
Глава 19
Я поставил чашку.
Медленно, почти церемониально. Будто собирался поблагодарить за отличный кофе. Который, впрочем, отличным не был. Хотя качество напитка сейчас было последним, что меня волновало. Я посмотрел прямо в единственный глаз Книпперу, стоящему напротив меня…