— Отчего бы и не прокатиться? — пожал плечами тот. Мы церемонно кивнули друг другу, и тут же подскочили к машине, прекратив ломать комедию. Машина была двухдверной, потому мне пришлось подождать, пока Гагарин, откинув переднее сидением, протиснется назад. Стоило мне плюхнуться в кресло, как Жан-Франсуа выжал газ, и машина прыгнула вперед.
С ревом вылетев из подворотни, наш автомобиль чуть не влетел в бок полицейскому броневику, ползущему по улице, словно слепой носорог. Жан-Франсуа даже не моргнул. Он дернул руль, и мы чудом проскользнули между бампером и стеной, оставив на кирпиче добрую порцию краски. Где-то позади закричали, кто-то выстрелил…
Район, на наше счастье, оцепить еще не успели. На место успел прибыть только спецназ, и то, кажется, они только выгружались из броневиков и автобусов. Оставалось только догадываться, как Жан-Франсуа успел раньше «всей королевской рати»… и радоваться этому, разумеется. Пока окружающие бар бойцы разбирались, что вообще происходит, машина уже выворачивала на дорогу.
Жан-Франсуа дал полный газ. Машину сорвало с места как разъяренного быка: задние колеса взвизгнули, корму занесло, и мы понеслись, петляя между растерянными патрульными машинами. Позади завыли сирены. Кто-то выстрелил вдогонку — стекло сзади покрылось мелкой паутиной, но не раскололось.
— Убедительно, — пробормотал я. — Очень убедительно.
— Я стараюсь, — ответил Жан-Франсуа, не отрываясь от дороги. Его глаза блестели, губы чуть растянуты в улыбке. Он явно наслаждался происходящим. Псих, самый натуральный.
Над нами раздался рев — и машину залило мертвенно-белым светом прожектора. Вертолет. Только его не хватало для полного счастья! Проклятье.
— За нами хвост, — процедил Гагарин.
— Вижу, — беззаботно отозвался Жан-Франсуа. — Доверьтесь мне, господа. Я достаточно подробно изучал центр Петербурга в весьма нетривиальных целях. Так что маршрут я знаю.
Я хотел спросить, о каких таких целях идет речь, но не успел. Жан-Франсуа резко вывернул руль, так, что машина почти встала на два колеса, и мы нырнули в какой-то двор-колодец. Пролетели его насквозь, подпрыгивая на выбоинах, заскочили в следующий… Затем еще один, и еще. Фары выхватывали из темноты мусорные контейнеры, перепуганных кошек, какие-то брошенные велосипеды. Над нами снова промелькнул прожектор, но вертушка замешкалась — кажется, пилот нас потерял.
— Ты уверен, что это дорога? — буркнул Гагарин, когда мы проскочили через полуснесенный арочный проход и едва не угодили в яму, оставшуюся от выкорчеванного дерева.
— Я не говорил «дорога», — парировал француз. — Я сказал — «маршрут».
В этот момент мы снова выскочили на одну из основных улиц, и прямо перед нами из переулка вылетел армейский внедорожник. С прожектором, пулеметом, и явным намерением не дать нам проехать.
— Я разберусь! — рявкнул Гагарин.
Он уже высовывался в окно. Воздух завибрировал от концентрации Дара, а через миг загудел, рассекаемый Молотом, щедро напитанным силой.
Элемент ударил в бок внедорожника, и тот, будто игрушечный, перевернулся, опрокинулся на крышу, проскользил по дороге, высекая искры из асфальта, и замер, врезавшись в стену.
— Готов, — буркнул Гагарин, а потом неожиданно добавил: — Я слишком стар для этого дерьма.
Я лишь хмыкнул. Жан-Франсуа также не стал комментировать. Он лишь слегка качнул рулем, мастерски объехал перевернутую машину, не задев ни обломков, ни отлетевшего колеса, и тут же выжал газ — мотор взвыл, и мы снова рванули в ночь.
Я бросил на него взгляд. Вел экс-Виталик легко, непринужденно, на лице блуждала плутовская улыбка. Надо же. Будучи Поплавским, он особых водительских навыков не демонстрировал. Как же мастерски человек умеет прикидываться валенком, подумать только…Пожалуй, нашим стоит брать пример с французской разведки, если она способна ковать такие кадры. Или дело исключительно в том, что сам Жан-Франсуа — уникум?
— И куда теперь? — спросил я, когда очередной переулок вывел нас на тихую улицу.
— Туда, где не ждут. — Жан-Франсуа ухмыльнулся. — Но сперва — сделаем так, чтобы нас было сложнее узнать.
Он резко свернул в сторону, сворачивая в очередной переулок.
Машина мчала по ночному городу, унося нас прочь от прожекторов, вертолетов и выстрелов. Погоня вроде бы отстала — кажется, наш след все-таки потеряли. Но расслабляться мы не спешили. Слишком часто в последнее время судьба подбрасывала сюрпризы. И чем дальше — тем неприятнее они становились. Жан-Франсуа лавировал, как черт на балу. Петлял по улицам, нырял в арки, срезал углы. Мотор урчал довольным зверем, а резина скрипела в поворотах. С каждой минутой мы отрывались все дальше.