— Mais oui. Все по науке. Но всему свое время, — загадочно отозвался Жан-Франсуа и повернул на узкую улочку, где свет фонарей тускло отражался в лужах. — Для начала неплохо бы найти местечко потише. Где нас никто не будет искать. И где можно выпить. Желательно что-нибудь покрепче того, что в этой стране называют кофе.
Машина свернула вглубь двора, обогнув выщербленный угол гаражного бокса и проехав мимо ржавого грузовика, брошенного здесь, кажется, еще восьмидесятых. Машина качнулась на неровностях — и вот мы уже снова на асфальте, только теперь — в промозглой, почти безлюдной промзоне, где фонари светили вполнакала, будто стеснялись собственного существования.
Я прислушался — позади, вдали, где-то в другой части района, все еще завывали сирены. Но звук был далеким и не несущим в себе опасности. Мы действительно оторвались.
Жан-Франсуа сбросил газ и, заметив подворотню с раздвинутыми коваными воротами, ювелирно вкатил машину туда. Мы проскользнули вглубь и остановились.
— Это и есть то самое место, в котором можно выпить что-то крепче, чем кофе? — спросил я, обводя двор скептическим взглядом. Заброшенные мастерские, металлический навес, пара перекошенных столбов… И тишина. Не гробовая, но вязкая. Как если бы сама улица затаилась, пряча нас от взгляда сверху.
— Нет, — отозвался Жан-Франсуа и вышел из машины. — Это место, где можно сменить транспорт. Думаю, на мою прелесть уже разослали ориентировки, — он с явным сожалением провел рукой по рулю.
Я вылез, потянулся — и только сейчас понял, как затекли плечи. Столько времени, сжавшись в кресле, в ожидании удара, выстрела или тарана, сделали свое дело.
Гагарин с глухим стоном выбрался с заднего сиденья, потирая колени. Седина на висках словно побелела сильнее за последние полчаса.
— Старею, мать его, — буркнул он. — Слишком много уже для одного вечера.
— По-моему, вы отлично держитесь, — сказал Жан-Франсуа, откатывая створку старого металлического сарая. Та с лязгом ушла в сторону, явив взгляду… мотоцикл с коляской, покрытый пылью и паутиной.
— Что за чертовщина? — удивился я.
— План «Б», — ухмыльнулся француз. — Прелестный маленький конек. Нашел его еще в прошлом году. Отреставрировал, поставил на учет по липовым документам. Выглядит, как игрушка, но двигатель зверский. И главное — вряд ли кто подумает, что мы втроем поедем на этом чуде техники.
— Мы втроём? — прищурился я.
— Ну, я за рулем, а кто из вас сядет в коляску — решайте уже сами. Главное, что никто не поверит, что их светлости уходят от облавы на таком чуде. Гарантирую.
Мы переглянулись. Гагарин пожал плечами:
— Был бы ты русским, я бы сказал, что ты рехнулся. Но поскольку ты француз — это ожидаемо.
— Voilà, — усмехнулся Жан-Франсуа.
Пока он заводил мотоцикл, я огляделся ещё раз. Где-то на западе снова зарычал вертолет, но уже далеко. Нас пока не нашли.
— Ладно, — сказал я. — Надеюсь, эта штуковина не развалится на ходу.
— Я знал, что ты оценишь, — театрально поклонился Жан-Франсуа и запрыгнул в седло.
Завелся мотоцикл с неожиданно плотным, низким рыком. Кажется, француз и правда над ним хорошо поработал. Раньше я за ним не замечал такой любви к технике — в основном к алкоголю и юным красоткам. Впрочем, раньше я много чего за ним не замечал.
Я залез в коляску, нашел под ногами шлем и напялил его, затянув ремень… Гагарин устроился за спиной водителя, вцепившись в поручень.
— Только не вздумай выпендриваться, — рявкнул он.
— Qui, monsieur le général, — пропел Жан-Франсуа и выжал газ.
Мотоцикл рванул с места, и в следующий миг нас уже качнуло, вихрем вынеся из подворотни и унося вглубь города.
Мы неслись по улицам, петляя между фонарями, прячась в тенях, сворачивая в самые неожиданные закоулки. Скорость, вибрация железного коня, ветер в лицо, чужие крики где-то за спиной… Петербург снова оживал — не для всех, но для нас. Он дышал ночной суетой, прохладой и надеждой. Для меня это была надежда на то, что эта игра в догонялки скоро закончится. Чем именно — понятия не имею. Сейчас остается только положиться на Жана-Франсуа. И делал я это без особой опаски. В конце концов, он уже не раз показывал, что на него можно положиться, и то, что теперь его звали не Виталиком, особой сути не меняло.
А если он действительно привезет нас туда, где можно расслабиться и выпить — будет вообще замечательно. Кажется, мне сейчас это жизненно необходимо.
Потому что я — Серый Генерал. Не Стальной. И мне иногда тоже нужно отдыхать.
Вот только боюсь, что покой в ближайшее время мне будет только сниться.