— И что же сподвигло ваше сиятельство?..
— Как я уже говорил — личная беседа, — с явной охотой отозвался Гагарин. — С той, кого я надеюсь уже через неделю назвать «ваше императорское величество». Полагаю, я буду первым, кто сообщит соотечественникам это судьбоносное решение: Елизавета Александровна считает, что затягивать не следует. — Гагарин посмотрел прямо в камеру. — И назначила коронацию на третье сентября — уже через неделю.
— Господь милосердный… — Морозов стиснул пульт от телевизора так, что тонкий пластик затрещал. — Прекратите это безобразие!
— Прекратить? — с мрачной ухмылкой поинтересовался Книппер. — Прямо сейчас отправиться на Дворцовую площадь и арестовать Гагарина? Боюсь, это едва ли возможно… Не говоря уже о том, что старик силен, как сам черт. Я не рискнул бы выйти против него ни в одиночку, ни вдвоем, ни даже…
— Я знаю! — рявкнул Морозов. И, взяв себя в руки, продолжил уже тише. — Знаю, черт бы вас всех побрал… Нельзя дать девчонке надеть корону. Сейчас — нельзя. Значит, у нас есть всего неделя, чтобы…
Мысли скакали, как бешеные, и ничуть не желали встать в привычный ровный строй. Морозов изо всех сил пытался заставить себя дышать ровнее, но пока без особого успеха. Вытер со лба пот рукавом кителя, бросил взгляд на стоявшую на полке бутылку коньяка…
А телевизор, тем временем, продолжал издеваться.
— А что вы думаете об исчезновении нашего героя — Владимира Острогорского? Куда мог подеваться советник ее высочества? — продолжила невидимая репортерша. — И как вы прокомментирует слухи, которые…
— Прошу меня извинить, сударыня, но слухи я комментировать не собираюсь. — Гагарин на мгновение нахмурился — и тут же снова натянул на лицо лучезарную улыбку. — А что касается Острогорского — он обладает загадочным для меня талантом всякий раз неизменно оказывался в нужном месте и в нужное время. Не сомневаюсь, что так будет и впредь. И даже если героя почему-то не слишком интересуют ордена и титул, которые ждут его в столице, — усмехнулся Гагарин. — То коронацию ее высочества он наверняка не пропустит.
— Что ж… Пожалуй, вы правы. И, ваше сиятельство — позвольте еще один последницй вопрос! — не унималась репортерша. — Фактически, у нас беспрецедентный случай: должность канцлера готовится занять действующий член Совета имперской безопасности… Вы собираетесь также возглавить и Совет?
— О нет. Нет-нет, ни в коем случае. — Гагарин даже не поленился изобразить на лице притворный испуг. — Мне и так предстоит много работы, и я уж точно не собираюсь отбирать хлеб у моего друга — его сиятельства Николая Ильича Морозова. К тому же дело Думы — разрабатывать законопроекты, предоставлять их государыне и далее следить за выполнением ее указов. Мы — власть, в то время как дело Совета — обеспечивать безопасность в столице и во всей стране. — Гагарин снова посмотрел в камеру, улыбнулся и уже совершенно хулиганским образом подмигнул. — Вот пусть этим и занимаются.
Глава 26
С момента моего визита к Елизавете прошла неделя. Полная, насыщенная, выматывающая и вместе с тем до странного тихая неделя.
Обманчивая тишина перед бурей. Когда воздух натянут, как струна, а самые умные и предусмотрительные звери уже прячутся в норы. Или наоборот — убираются от них подальше, чтобы не быть погребенными под толщей камня или земли.
Однако после событий последних месяцев я воспринимал тишину как… просто тишину — и был благодарен судьбе за хоть какой-то отдых.
Гагарин вступил в должность. Без фанфар, без парада, без речей с трибуны. Просто подписал бумаги, обговорил ключевые назначения, забрал печати и запер за собой дверь в канцлерский кабинет.
А уже на следующее утро в городе начались зачистки.
Никаких массовых расстрелов. Никаких «чрезвычайных комиссий». Все чинно, почти вежливо, с аккуратностью и расчетом хирургической бригады. Только вот пациенты этой «хирургии» почему-то дергались, орали и порой даже пытались выскочить в окно.
Сторонники Морозова — бывшие и нынешние, тайные и явные — спасались, кто как мог. Одни пытались улететь: выкупали билеты на ближайшие рейсы в Иберию, Францию и бог знает, куда еще. Клялись, что спешат на конференцию по устойчивому градостроительству, или что срочно нужно отвезти двоюродную бабушку на лечение в Баден-Баден. Другие — паковали семьи в поезда и рвались на юг, в провинции, надеясь раствориться среди степей и забытых станций.