— Нашли! — выдохнул Корф, немного отдышавшись. — По камерам засекли!
— Кого? — я подался вперед и невольно впился пальцами в столешницу.
— Книппера!
Я с трудом сдержал вздох разочарования. Мне хотелось услышать другую фамилию, но… Но и эта звучала неплохо. Для начала сойдет.
— Говори нормально, — Я откинулся на спинку кресла. — Где и когда его видели?
— В Сортавале, — ответил Корф. — Вчера вечером. Камера наблюдения на въезде в город. Книппер замаскировался, но сомнений нет — это он.
— Он еще в городе?
— Похоже на то. По крайней мере, не выезжал. Может, конечно, ушел куда-то в леса пешком…
Я покачал головой.
— Нет. Не его стиль.
Поднявшись, я подошел к окну.
Сортавала. Маленький, сонный городок в Карелии, но довольно важный железнодорожный узел. Практически Финляндия. А там еще немного — и все пути перед тобой. Слиться с толпой, аккуратно выехать через границу, предъявив поддельный паспорт… Если найдутся заинтересованные лица — а они наверняка найдутся — уйти легче легкого. А дальше — беги куда хочешь, покупай себе новую жизнь хоть в Соединенных Штатах, хоть на архипелаге, хоть в Альпах…
— Мне нужен список поездов, уходящих из Сортавалы в ближайшие сутки, — задумчиво проговорил я, все так же глядя в окно.
— Уже, — Корф усмехнулся и победоносно потряс планшетом. — Через четыре часа уходит поезд на Юваскюлю.
— Ювяскюля… — повторил я вслух. — Красивый город. Маленький, аккуратный. И, можно сказать, рукой подать до Швеции.
— Именно, — кивнул Корф. — Он хочет раствориться. А потом, глядишь, всплывет лет через пять — уже без волос, зато с шведским паспортом и колонкой в каком-нибудь эмигрантском журнале.
— Или в подкасте. — Я скривился. — С рассказом о том, как все было не так уж однозначно.
Мы помолчали. Я подумал, кивнул сам себе и озвучил решение:
— Готовим вертолет и группу захвата. Из Особой роты. Вылет — через час. Я пойду за старшего.
— Не много ли чести для одинокого беглеца? — удивился Корф.
— Во-первых, он не просто беглец. Он — высокоранговый Одаренный. «Двойка», а то и «единица». Без меня с ним справиться будет намного сложнее, если вообще возможно. А во-вторых… — Я усмехнулся. — Во-вторых у нас с Иваном Людвиговичем остались кое-какие недомолвки. И я бы хотел завершить разговор. Лично.
Корф вздохнул, слегка втянул голову в плечи, и на миг показалось, что в его глазах я увидел отблески горящего вокзала Сортавалы — уж очень недвусмысленным был взгляд товарища. Я улыбнулся.
— Ты тоже собирайся. И Камбулата позови.
— Понял. — Корф уже развернулся, но замер в проеме. — А Поплавский? То есть… Жан-Франсуа?
Я на секунду задумался. Перед глазами встала ухмылка француза, его фирменное «Мсье, неужели вы всерьез…» и тот тон, которым он мог довести до инфаркта кого угодно — от солдата-срочника до штабного генерала.
— Пусть сидит здесь, — буркнул я. — Это — наше дело. Внутреннее.
— Он будет недоволен.
— Значит, день пройдет не зря, — я лишь пожал плечами, всем видом показывая, насколько мне безразлично недовольство гражданина Третьей Республики.
Корф тихо хмыкнул и ушел, затворив дверь куда аккуратнее, чем открывал. И я остался наедине с собой, картой и мыслями.
Сортавала, значит, да?
Будем надеяться, что я прав, и Книппер действительно собирается уйти по железной дороге. Потому что ловить его по карельским лесам ой как не хочется… Впрочем, если понадобится, мы найдем его и там. Разве что это займет немного больше времени.
А времени у меня сейчас — с избытком.
Сортавальский вокзал выглядел так, будто застрял где-то между веками. Узкие перроны, чернеющая плитка, желтоватый свет старых фонарей, разбросанных по территории без особого порядка. Моросило. Вода мелкой крошкой лениво сыпалась с низкого неба, будто сама Карелия вдруг решила поплакать.
Интересно, по кому на этот раз?
«Рускеальский экспресс» стоял чуть в стороне, на запасном пути. Элегантный, отреставрированный под старину поезд казался здесь чем-то инородным, как театральный реквизит в заброшенном ангаре. Чуть дальше виднелась длинная гусеница товарняка, уходящего куда-то за горизонт.
Людей почти не было. Пара таксистов, ожидающих пассажиров у входа, да сотрудник в желтом жилете, ковыряющийся в платформе — вот и вся массовка.
Из-за здания вокзала, сдержанно постукивая каблуками по мокрой плитке, вышел невысокий старик в сером дождевике. Под мышкой у него болтался потертый кожаный саквояж, а на голове красовалась нелепая шляпа с мягкими полями, с которых капала вода. Он остановился на краю платформы, поднял руку и посмотрел на часы.