– Вы не посмеете! Вы рыцарь и не можете поступить с женщиной из благородной семьи, как с простой пастушкой!..
– О, вот теперь вы меня идеализируете. А ведь всего мгновение назад вы не находили слов, чтобы больнее унизить меня!
Он засмеялся и крепче сжал ее. Лицо его вдруг исказилось гримасой.
– Видели бы вы себя в ту минуту, когда осыпали меня бранью, как невежественная маркитантка. Одно это свидетельствует о том, что вы просто дочь удачливого вояки, а отнюдь не леди. И я сделаю с вами все, что мне заблагорассудится. Почему бы мне не получить то, что уже досталось захолустному рыцарю из Пограничья?
– Вспомните об Изабелле! – испуганно вскричала Анна. – Она моя сестра и сейчас терпит муки, чтобы дать вам наследника.
На какой-то миг обнимавшая Анну рука ослабла, и она смогла перевести дух. Но уже в следующую минуту герцог схватил ее за волосы и рывком притянул к себе, впившись в губы отдающим вином поцелуем.
Анна хрипела и вырывалась, но руки Кларенса были словно из железа. Она почувствовала, как он раздирает ей рот, как его зубы стукнули об ее зубы. Тогда, освободив руку, она изо всей силы ткнула большим пальцем в глаз герцога. Джордж охнул и отпустил се. Она тут же бросилась вверх по лестнице и в панике стала колотить в дверь, громко крича и взывая о помощи.
Герцог, скрежеща зубами, мотал головой, потом, прикрыв ладонью глаз, в бешенстве зарычал:
– Проклятая сука!
Нетвердо ступая, он поднялся по ступеням, схватил Анну и несколько раз ударил с такой силой, что у нее зазвенело в голове, ноги подломились, и она стала падать, невольно увлекая за собой Кларенса. Уцепиться было не за что, и герцог рухнул вниз. Они скатились по ступеням, и Анна оказалась сверху. Воспользовавшись этим, она вскочила на ноги и оббежала стол.
– Помогите! Ради всего святого, помогите! – кричала она.
Несколько минут они метались вокруг тяжелого дубового стола. Анна продолжала кричать. Схватив со стола кувшин, она метнула его в голову Джорджа, но тот увернулся. В следующий миг он рывком опрокинул стол и кинулся к ней. Каким-то чудом она успела отскочить и устремилась к факелу. Ей удалось рвануть его за рукоять, но схватить факел она не успела – он лишь выпал из кольца в стене и покатился, чадя, по полу. Вспыхнула солома.
Как ни был возбужден Джордж, но он задержался, чтобы затоптать разгорающееся пламя. Это ему вскоре удалось, и их окружила непроглядная тьма. Джордж слышал, как у противоположной стены тяжело дышит Анна. На мгновение у него мелькнула мысль кликнуть стражу, чтобы подали новый факел, но он тут же подумал, что эта бешеная кошка захочет воспользоваться факелом в качестве оружия. К тому же ему не хотелось прерывать охоту, становившуюся все забавнее. Именно так – в темноте, где Анна беззащитна среди этих голых каменных стен.
Ориентируясь на ее дыхание, Джордж сделал выпад, стремясь поймать свою добычу, но Анна отскочила. Она оказалась удивительно ловкой и увертливой. Временами ему уже казалось, что он схватил ее, но всякий раз ей удавалось вырваться. Один раз она укусила его за руку, и он изо всех сил ударил ее другой рукой. Анна упала, но, когда он кинулся на нее, откатилась, и Джордж лишь споткнулся о столешницу и сильно ушиб ногу. Выругавшись, он ринулся туда, где слышались ее всхлипы, но наткнулся на стену. Проклятье! Ему стала надоедать эта дурацкая игра. Неужели эта тварь с кошачьими глазами действительно видит в темноте?
– Анна! Мне ничего не остается, как позвать стражу. Они придут и будут держать тебя.
Сильнейший удар обрушился на его спину между лопаток, и герцог, не устояв, рухнул на четвереньки. Видимо, Анна воспользовалась скамьей. Кларенс, однако, успел сообразить, что в темноте она неверно рассчитала расстояние, иначе удар пришелся бы по голове. «О, змея! Да ведь так ей ничего не стоило проломить мне череп!»
Он услышал позади тяжелое дыхание и редкие всхлипы и понял, что Анна решила, будто удар достиг цели. Тогда, борясь с дыханием, он бесшумно поднялся и прыгнул. Анна завизжала изо всех сил и попыталась прикрыться скамьей, но он подсек ей колени и, когда она упала, навалился сверху.
Дьявол, дьявол и преисподняя! Как она оборонялась! Джорджу не впервой было насиловать женщин, но эта, кажется, скорее была готова позволить себя убить. Она царапалась, бодалась, пыталась добраться до его глаз, брыкалась и изворачивалась. Ему приходилось без конца ее избивать. Черт побери, кто бы мог подумать, что эта тощая сучонка такая сильная! С огромным трудом он придавил тело Анны своим, но она всякий раз изгибалась дугой, как в припадке, сбрасывая его. Наконец ему удалось заломить ей руки, и он стал рвать на ней платье. Но стоило ему лишь на секунду ослабить хватку, как она вырвала руку и кровавые борозды от ее ногтей пересекли его лицо.