– О-о, тварь!
Он схватил ее за волосы и несколько раз с силой ударил головой об пол.
Анна ощутила, что проваливается в бездну, но все чувства оставались до странности ясными. Она ощутила, как герцог вновь навалился на нее, как его руки разодрали сукно ее платья, как они скользят по бедру… Страшным усилием Анна заставила себя собраться и изо всех сил в момент, когда Джордж не ожидал, ударила головой в его невидимое лицо. Кларенс охнул и на мгновение обмяк. Но уже через секунду пнул ее коленом в живот – раз, другой, третий.
Анна задохнулась. Словно тупое копье пронзило ее насквозь, она не могла вздохнуть и жадно ловила ртом воздух. Потом наконец вздохнула, и сейчас же ее обожгла отчаянная мысль: «Мой ребенок! Он убил мое дитя!»
Она словно забыла про герцога и лежала, вслушиваясь в себя, ожидая, когда придет та боль, какую, как говорят, чувствуют женщины при выкидыше, или хлынет кровь. Но с каждым вздохом ей становилось все легче. И тут она ощутила, как Кларенс сухими раздирающими толчками проникает в нее…
Она замерла, словно в изумлении, и вдруг ее захлестнула такая ненависть, такая ярость, какой она в себе и не подозревала. Джордж держал ее за запястья, наваливаясь всем телом, так что трудно было шевельнуться. Тяжело дыша, он наклонился к ней, и она ощутила совсем близко его смешанное с винными парами дыхание. В тот же миг она, зарычав как зверь, вцепилась зубами в ненавистное лицо. Герцог охнул, а затем взвыл. Анна рвала зубами его нос. Джордж начал кричать, рванулся, но еще громче закричал от боли. Казалось, острая игла впивается в его глаза, в мозг. Он попытался встать, но она не отпускала, и Джордж, крича, вновь повалился и стал отдирать от себя Анну. Сжав кулаки, он изо всех сил бил ее по голове, молотил еще и еще, пока не почувствовал себя свободным. Все еще стеная, он вскочил на ноги и схватился за лицо. На пальцах была липкая кровь, и он весь похолодел, ожидая самого ужасного. Но нет, нос оказался на месте, но – силы небесные! – в каком виде! Герцог проскрежетал:
– Ах ты, гадина!
Анна лежала, не подавая никаких признаков жизни, но герцог и подумать не мог о том, чтобы вновь овладеть ею. Вместо этого он стал пинать ее ногами, громко вскрикивая, ибо кровь заливала его лицо и боль усиливалась от каждого движения головой.
В темноте он налетел на лестницу, ударился и снова заскулил от боли.
– Чтоб ты сдохла, падаль проклятая!
Джордж всхлипнул и, цепляясь за ступени, стал подниматься по лестнице.
У двери он остановился, оправляя одежду, и снова всхлипнул – не столько от боли, сколько от унижения. При мысли о том, что станут говорить, увидев его в таком состоянии, его вновь охватила ярость. Проклятье, хорошо еще, что, кроме Стэси, никто не знает, куда он направился. Даже Изабелле он теперь не может показаться. Проклятье! Лучше бы он сразу убил это отродье Невилей!
Он постучал условным стуком, ему отперли, и он вышел, прикрывая лицо слипшимися от крови пальцами. Стражник, один из тех, что приволокли сюда Анну, хотел было ухмыльнуться, но, увидев герцога, так и застыл, разинув рот.
Джордж опустил голову, проходя мимо, но потом остановился и глухо проговорил:
– Брэд, пусть Стэси пришлет сюда свою жену, пока не найдет для принцессы кого-нибудь понадежнее. И вот еще что… Молчи обо всем, если дорожишь жизнью.
Он стал медленно подниматься по ступеням, цедя сквозь зубы проклятия. Будь его воля, он сгноил бы эту тварь в подземелье, но сделать этого он не мог. Пока Делатель Королей не побежден, Анна Невиль – крупный козырь в его игре.
14
Чужой праздник
Анна пришла в себя не сразу. Сквозь ее сомкнутые веки пробивался розовый отсвет пламени. Рядом слышались всхлипывания. Лба касалось что-то холодное и влажное, и это давало облегчение. Анна попыталась заговорить, но смогла лишь провести языком по губам и вздохнуть. Горло мучительно саднило, во рту ощущался солоноватый привкус крови.
Она с трудом приоткрыла глаза. Веки казались набрякшими и неподъемно тяжелыми.
– Господи, миледи, вам очень больно? – раздался рядом прерываемый рыданиями голос.
Дебора Шенли… Она склонилась над Анной, и та едва различила в сумраке ее распухшее от слез лицо.
– Вы меня слышите, миледи?
– Да… – едва удалось прохрипеть Анне. У нее невыносимо болело горло.
– Боже мой, Анна, я нашла вас на полу… Без чувств, всю в крови…
Анну внезапно охватил испуг и она попыталась приподняться. «Господи, мое дитя!»