Причастившись, Ричард направился к роще, где должна была выстроиться его конница. Как велел Эдуард, ему предстояло ожидать сигнала: «За братьев и Англию!» Этот же призыв послужит сигналом и для Кларенса, чтобы напасть на резерв Уорвика. И тогда все йоркисты и примкнувшие к ним должны будут обрушиться на пехотинцев Алой Розы, загнать их в болота и там перебить.
Молодой оруженосец Ричарда Джеймс Тирелл подвел герцогу его боевого коня. Лоб коня защищала широкая стальная пластина с витым шипом между глаз, грудь и бока покрывала сетка из металлических колец. Конь горячился, фыркал и бил копытом землю. Ричард похлопал его по холке и легко, словно не чувствуя тяжести доспехов, поднялся в высокое кованое седло. Его неуклюжесть сразу исчезла, он казался ловким и грациозным, настоящим воином без всякого изъяна.
Вокруг ржали лошади, из тумана возникали рыцари, коим было приказано оставаться в засаде до сигнала. Мимо Ричарда проскакал рыцарь в богатых серебристых доспехах. Под ним легко шел серый в яблоках пятнистый жеребец. Герцог проследил взглядом за всадником. Рыцарь остановился неподалеку от герцога и застыл на месте, словно статуя. Ричард даже слышал звон наборной сбруи его коня, когда тот встряхивал гривой и бил копытом влажную землю. В гордой посадке рыцаря, в том, как мягко, без усилий, он сдерживал горячего скакуна, было нечто столь привлекательное, что Глостер невольно загляделся на них. В былые времена при одном упоминании имени рыцаря Бурого Орла Ричард тотчас вспоминал о королеве Элизабет. Теперь же он подумал об Анне Невиль. Майсгрейв скакал с ней бок о бок через всю Англию, был ее защитником и приближенным… или кем-то куда более близким. Ведь не отдал же он ее йоркистам, а предпочел разделить с ней опасности и изгнание. Впрочем, король Эдуард давно простил Майсгрейва, даже наградил и приблизил к себе, но никогда больше не упоминал его имени в связи с принцессой Уэльской.
Тем не менее Ричарду казалось, что барона Майсгрейва и юную дочь Уорвика связывает тайная нить, недаром он велел своим людям установить слежку за сэром Филипом. Интуиция подсказывала герцогу, что Анна, безоглядно доверившаяся Майсгрейву год назад, и на этот раз попытается искать у него защиты. Однако Роберт Рэтклиф доложил, что им не удалось обнаружить, чтобы Майсгрейв встречался с принцессой. Однако одного из шпионов Рэтклифа, приставленного к Майсгрейву, нашли с перерезанным горлом в каком-то развалившемся сарае в Холборе. Никто, кроме Майсгрейва, не мог сделать этого. Возможно, шпион что-то заметил, и барон решил избавиться от него, хотя не исключено, что надменный Майсгрейв просто обнаружил слежку и в ярости прикончил соглядатая. Но второе менее вероятно, ибо Бурый Орел слишком выдержан и хладнокровен. И тем не менее, после смерти шпиона за Майсгрейвом долгое время никто не следил, а затем Рэтклифу донесли, что Майсгрейва застали беседующим с баронессой Деборой Шенли. Благонравная леди любезно разговаривала с убийцей своего первого супруга! Роберту Рэтклифу это сразу показалось подозрительным. Он и до этого наблюдал за баронессой, так как всем было известно, что принцесса к ней благоволит, а история побега Анны из Тауэра казалась весьма малоправдоподобной.
Рэтклиф – светлая голова, и он не спускал с леди Шенли глаз, пока не выследил Анну Невиль. Обе они покинули Лондон и следовали той же дорогой, где прошла армия Йорков. Рэтклифу оставалось только послать скорого гонца к Ричарду, чтобы он перехватил леди Шенли и ее так называемую служанку. Беглянки что-то заподозрили, потому что совершенно неожиданно двинулись в объезд. Но, когда они свернули в сторону с главной дороги, огни их отряда были замечены скакавшими за ними людьми Рэтклифа.
Ричард прислушался к звукам, долетающим из тумана, уловил, что пушки Уорвика умолкли. Это уже ничего не меняло. Ричард вздохнул и вновь покосился на Бурого Орла. Кларенс подозревает, что именно от Майсгрейва принцесса узнала о сговоре Джорджа с братьями. Прямых улик нет, если не считать того, что Анна видела Майсгрейва в Савое. Но Эдуард настолько уверен в преданности Бурого Орла, что отметает всякие подозрения.