Он легко поймал ее руку у запястья и заломил за спину так, что она выронила кинжал, взвыв от боли. Потом он опять быстро повернул ее к себе и странным движением – локтем – ударил в лицо. Анна попятилась и рухнула на спину, ударившись оземь затылком.
На какой-то миг она была оглушена. Потом услыхала неистовую брань:
– Ах ты чертова ведьма! Ты убила Джоба!
Что-то в этом голосе поразило Анну. Она медленно приподняла голову и увидела стремительно приближающегося к ней сквозь туман воина. Его правая рука ниже локтя оканчивалась стальным крюком.
У нее мелькнула невероятная мысль.
– Оливер?!
Казалось, он не слышит ее. Наклонившись, он зацепил ее крюком за пояс и рывком поднял. У Анны запрокинулась голова. Когда же она выпрямилась, их лица оказались почти рядом.
У Анны перехватило дыхание. Она узнала это бледное лицо со впалыми щеками, глубоко сидящие светлые глаза, обрамленные красивыми, как у девушки, густыми ресницами.
– Оливер! – выдохнула она. – Оливер, как ты изменился!
Год назад он казался ей мальчишкой – осиротевший, искалеченный, нуждающийся в сострадании и тепле. Теперь перед ней был воин с жестким взглядом, перебитой переносицей и багровым шрамом, тянущимся от угла рта до уха.
Анна видела, как этот воин вздрогнул и отшатнулся, невольно увлекая ее крюком за собой.
– Раны Господни!.. Анна Невиль!
Он моментально огляделся, а затем ошалело взглянул на нее.
– Не может быть!.. Вы? Здесь?
Анна вдруг почувствовала, что колени не держат ее. Оливер, Оливер из отряда Майсгрейва, тот, что ехал с ней от самого Йорка, когда она была мальчишкой Аланом Деббичем… Он ее друг.
Она осела на землю и, уткнувшись в его куртку, зарыдала.
Оливер что-то бормотал, пытаясь ее поднять, но она неудержимо рыдала, цепляясь за него и тряся головой, словно хотела спрятаться у него на груди от всего мира.
Тогда он тоже опустился на колени и здоровой рукой прижал ее голову к своему плечу. Он чувствовал, как сотрясается от плача ее тело. Год назад он точно так же рыдал у нее на плече, ища утешения от своего горя в ее бесконечно добрых руках. Леди Анна!.. Принцесса Уэльская! Самая благородная и гордая дама, какую он знал, и самая прекрасная девушка на всем белом свете.
Она наконец затихла и лишь беззвучно всхлипывала.
– Твой крюк давит мне в живот, – выпрямляясь, вдруг сказала она.
Оливер вздрогнул и неуклюже освободил крюк из-за ее пояса. Он чувствовал себя неловким и грубым рядом с ней. Стараясь не глядеть ей в лицо, он спросил:
– Как вы тут оказались?
– Я искала тело Филипа Майсгрейва.
На какой-то миг юноша онемел, но затем хрипло выдавил:
– Зачем?
– Потому что я люблю его!
Оливер отвел взгляд.
– Его здесь нет. Мы все обыскали.
– Где же он? Где? Надо найти его!
Оливер кивнул.
– Да. Едва передохнув, наши люди сразу взялись за поиски. Сейчас несколько человек ищут на склоне, еще двое – в самом центре пустоши, там где была самая большая свалка. А мы с Джобом хотели заглянуть в лощину у той рощи. Через нее прошло множество ланкастерцев, но я не думаю, что сэр Филип там. Просто в ней мы еще не искали.
– Тогда идем туда.
Она вскочила.
– Идем же!
Оливер с сомнением поглядел на нее. Ее платье было мокрым, изорванным и залитым кровью, волосы в беспорядке, а руки исцарапаны до крови.
– Леди Анна!.. Ваше высочество, позвольте мне отвести вас в надежное место. Не женское это дело – подбирать трупы.
Глаза Анны сверкнули.
– Клянусь Пречистой Девой, я столько пережила за последнее время, что могу вынести и не такое. Я не отступлюсь, пока не найду Филипа.
И она, решительно перешагивая через груды обломков, двинулась в туманную мглу.
Оливер догнал ее и взял за руку. Они шли молча. Дважды в отдалении мелькали какие-то силуэты. Самые ранние пташки из оборванцев пришли подобрать на страшном поле то, что проглядели вчерашние мародеры. Волки уже разбрелись по логовам, но вороны и галки, сбиваясь в стаи, кружили в тумане или, недовольно галдя, взлетали с останков.
– Такой же туман был и вчера, – негромко проговорил Оливер.
Молчание живых среди мертвецов было тягостным. От Анны исходила незримая волна горя и безысходности, которую ощущал и Оливер. Единственный из людей барона Майсгрейва, он до сих пор надеялся на чудо. Ведь если тело господина не найдено, то, возможно, что он жив и каким-то образом спасся. Однако глядя на потемневшее от горя лицо Анны, Оливер терялся в сомнениях.