Дороти осталась невозмутимой и лишь кивнула. Она не стала звать слуг, а сама повела девушку по длинному, увешанному шпалерами коридору.
– У меня как раз есть уютная отдаленная комната. Не покои замка, но вполне пригодная и чистая.
Когда она стала поворачивать ключ, Анна произнесла:
– Послушай, Дороти, сюда скоро придет человек, которого ты… ты…
Она чувствовала, что не в силах договорить, но хозяйка гостиницы только пожала плечами.
– Я сделаю все, как вы велите.
Анна коротко вздохнула.
– Ты знаешь того, кто придет. Это мой спаситель сэр Филип Майсгрейв. Я непременно должна с ним встретиться, но он йоркист, и вряд ли уместно предоставлять ему аудиенцию в Вестминстере.
Анна нервничала, понимая, что говорит сущую нелепицу, но Дороти никак не отреагировала на ее слова. Распахнув дверь, она невозмутимо спросила:
– Вам подать чего-нибудь перекусить?
– Не знаю. Впрочем, наверное.
Принцесса чувствовала, что теряется под спокойным взглядом единственного глаза хозяйки. Та словно видела ее насквозь, хотя Анна и пыталась заставить себя поверить, что ее встреча с Филипом Майсгрейвом будет носить вполне невинный характер. «Так и будет, видит Бог, – твердила она себе. – Мы ведь холодно расстались в Париже, и с тех пор ничего не изменилось».
Она огляделась. Это была славная комната, с выложенным красным кирпичом очагом, выбеленными стенами и широким низким ложем в алькове. У покрытого алым сукном стола стояло дубовое кресло с вырезанными в виде химер подлокотниками. Между развешанными по стенам шкурами располагались посеребренные светильники, а потолочные балки были цвета старого меда. Пол устилали соломенные циновки, а окна с темными дубовыми рамами были разделены свинцовыми переплетами на мелкие ромбы. Свет луны преломлялся в них, и каждое стекло будто горело особым, алмазным блеском. От этого освещение в комнате казалось призрачным, дымным, однако было достаточно светло, чтобы не зажигать лампы.
Вернулась Дороти с подносом.
– Здесь кое-какие закуски и подогретое вино с пряностями. Выпейте немного, а то вы бледны, словно призрак.
Анну лихорадило. Заметив это, хозяйка гостиницы опустилась у очага, где заранее была приготовлена вязанка сухого можжевельника. Послышался звон кремня об огниво, короткое шипение, и в темноте ярко вспыхнул трут. Сухие ветви вскоре затрещали, и Дороти подкинула в огонь еще и сушеных ароматных трав.
– Садитесь к огню, ваше величество, и давайте я налью вам вина.
Комната озарилась янтарно-золотистыми отблесками, соперничающими с серебристым светом луны. Анна грела руки о теплый бокал и чувствовала, как с каждым глотком унимается дрожь. Дороти давно ушла, оставив ее одну, но Анна все еще не могла прийти в себя. «Неужели мы увидимся? А вдруг ничего не выйдет? Но ведь он взял ладанку! И Чак кивал, словно радуясь удаче».
Она прошлась по комнате. «Что я скажу ему? Уж по крайней мере постараюсь не забывать, что я принцесса. Фил сам твердил, что меня ожидает высокая судьба, и я помню, как он отрекся от меня. Но зачем же тогда я назначила эту встречу? Ах, вот оно! Я расспрошу, что делает он в Лондоне, в то время как все уверены, что он находится в Голландии с Эдуардом. Да, именно об этом. А еще поздравлю его с титулом барона…»
На глаза ей попалось стоявшее на комоде полированное оловянное зеркальце. Анна взяла его и принялась внимательно оглядывать себя. Глаза ее блестели, как у кошки, и казались огромными, кожа белела, словно перламутр, волосы растрепались и пряди выбивались из-под сетки. Анна сняла с головы обруч с жемчужиной и, резким движением сорвав сетку, вызывающе встряхнула волосами. «Такой он меня еще не видел. Раньше я была стриженой, как мальчишка. Алан Деббич, ха!»
Она насмешливо хмыкнула и начала расчесывать волосы. Внезапно, испугав ее, раздались мерные глубокие удары колокола в соседней церкви. Одиннадцать! Рука Анны замерла. Холод вновь объял ее. Где же Фил?
Она сидела не шевелясь, почти не дыша. Ее окружала тишина, нарушаемая лишь потрескиванием горящих дров да приглушенным храпом кого-то из постояльцев Дороти. Медленно тянулись минуты, и с каждой из них таяла надежда. Филип не придет.
Ее внимание привлек скрип уключин. Анна вздрогнула, словно пробудившись, и шагнула к окну. На залитой лунным светом глади Темзы темнела приближающаяся лодка. Лодочник налегал на весла, а на корме виднелась чья-то фигура. Анна тихо вскрикнула. Она сразу узнала этот разворот плеч, эту волну волос… Принцесса схватилась за грудь, пытаясь удержать рвущееся сердце.
– Филип… – прошептала она, хмелея от радости.