Его преосвященство она нашла в глубокой оконной нише зала и, поцеловав его перстень, спросила, что означает визит капеллана герцога Кларенса.
– Ему нужен только король, – негромко ответил Томас Буршье.
Анна сверкающим взглядом смотрела на него.
– Не хотите ли вы убедить меня, что священник ни о чем не поведал главе католической Церкви Англии?
Лицо кардинала Кентерберийского оставалось бесстрастным, но спустя минуту он медленно перекрестил принцессу и сказал:
– Мужайтесь, дитя мое. Ибо 14 марта, пять дней назад, Эдуард Йорк высадился у местечка Рейвенспур в Йоркшире.
Зрачки Анны расширились.
– О небо! Значит, снова война…
Больше она не могла вымолвить ни слова. Сердце ее стучало так, словно хотело разбиться о ребра, и все поплыло перед глазами. Она слегка покачнулась, и архиепископ торопливо поддержал ее.
Анна сжала ладонями виски. Спокойнее. Все это так внезапно, но ведь она давно ожидала этого. Она взглянула на кардинала:
– А мой отец?
Но тот лишь пожал плечами.
– Джон Мортон не слишком распространялся о ходе событий, желая говорить лишь с королем Генрихом. Однако я полагаю…
Он повернулся к двери, откуда в это время послышался лязг приближающихся шагов воина в латах.
– Я думаю, маркиз Монтегю непременно сообщит вам подробности.
В полумраке романских покоев, освещаемых всего одним факелом, возникла мощная фигура Монтегю. Он снял шлем, и его круглая голова на короткой шее словно погрузилась в стальные пластины наплечников, украшенных чеканными мордами рогатых ящериц. Маркиз медленно приблизился и, облобызав перстень архиепископа, преклонил колено перед принцессой.
– Ради всего святого, милорд, не томите, говорите, что случилось!..
Монтегю молча протянул Анне свернутый пергамент с печатью Делателя Королей.
– Двое суток я скакал из Йоркшира. Я направляюсь проверить морские посты на южном побережье, а заодно мой брат Делатель Королей попросил меня доставить вам это послание, принцесса. Уорвик узнал, что вы находитесь в Кентербери и передал его через меня, так как я следую в Дувр через Кентское графство.
Анна торопливо сломала печать и развернула свиток. Письмо было кратким. Уорвик сообщал, что лишь недавно проведал о пребывании короля и принцессы Уэльской в Кентербери, и просил их помолиться над прахом великого святого о ниспослании удачи в борьбе с Йорками. Граф увещевал Анну не задерживаться долго в Кенте, а поспешить обратно в Лондон, где она окажется под надежной защитой Джорджа Кларенса и архиепископа Невиля.
Анна опустила руки. Свиток с шуршанием свернулся. Она потерянно вертела его в руках. Главное, что следовало из этого письма, – отец так и не получил ее известия об измене Джорджа. Она глубоко вздохнула и попросила Монтегю рассказать о событиях на Севере.
Маркиз, неважный рассказчик, сообщил лишь, что находился в Понтефракте с ее отцом, когда до них дошла весть о высадке йоркистов в Рейвенспуре. В тот день на море была страшная буря, которая разогнала сторожевые суда и рыбачьи лодки, а из-за ветра и дождя береговые дозоры попрятались по домам. Буря рассеяла и суда флотилии возвращавшегося Эдуарда, поэтому высадка произошла на разных участках побережья. Лишь на следующий день все они объединились в Рейвенспуре, где их поджидали Эдуард с Ричардом. После этого братья выступили в направлении Йорка, но больше ему ничего не известно, так как он без промедления выехал в Кент, чтобы собрать суда в Дувре и проследить, чтобы к Эдуарду не прорвалось новое подкрепление с континента, о чем стало известно Делателю Королей.
– Обо всех остальных событиях вы можете узнать от Джона Мортона, ибо его прислал второй протектор королевства герцог Кларенс, с которым Уорвик ведет постоянную переписку. Я встретил его близ Ричмонда, и он поставил меня в известность о своей миссии в Кентербери, а также о последних новостях и распоряжениях протекторского Совета, касающихся короля.
Анна и Томас Буршье переглянулись. Оба понимали, что сейчас встреча короля с гонцом невозможна, но вопрос в том, как долго при сложившейся ситуации лорд Лэтимер сможет не допускать гонцов к королю.
Джон Мортон вернулся из аббатства лишь спустя три часа. По-видимому, стойкий камердинер все же не пустил его к безумному монарху, ибо едва капеллан вошел, стало видно, насколько он раздражен и разгневан.
За это время большой зал осветили множеством канделябров и ламп с душистым маслом. Анна, приказав перенести прием в ратуше на несколько часов, ожидала посланника, сидя в высоком кресле на подиуме в конце зала. Рядом с ней под балдахином восседал кардинал-архиепископ Кентерберийский, а вокруг расположились духовные лица, свита архиепископа, приближенные принцессы, пажи. Анна встретила гонца с таким надменным и величественным видом, что Мортон, как бы ни был он взбешен, поспешил склониться в поклоне с самым смиренным видом.